Татуировка

Быть может, любопытство заставит ее ослабить оборону супружеского гнезда.

На стене дома рядом с уличной дверью висел телефон-автомат. Карточка у Агнии была всегда при себе. А служебный телефон брата она помнила наизусть.

— Самарин слушает! — Голос брата звучал, как всегда, отчужденно. Возможно, так им полагалось отвечать по какому-нибудь уставу правоохранительной службы.

— Димка, привет! Ты извини, что я тебя отрываю…

— Мы вроде бы вчера виделись…

Ответ младшего брата нельзя было назвать чересчур любезным, но Агния к такому привыкла, если звонила ему на службу

— Я всего на минуту.

Ты не знаешь… где можно найти такого художника, Федорова Алексея Пахомовича?

Похоже, ей наконец удалось изумить брата. По крайней мере, его пауза была красноречивой.

— Откуда у тебя на него информация?

— Нет у меня никакой информации. Я была у него дома и увидела твою визитку. Димка, будь человеком, скажи, слышишь! Он же учитель Шолохова, он мне для книги нужен, а супружница — такая грымза, стоит как стена…

— А-а, понял.

Ладно, записывай. Он сейчас в сто двадцать второй больнице. Знаешь, как туда ехать? От метро «Озерки»…

— Знаю, спасибо, Димка!

— Вот и поезжай. Извини, я сейчас занят…

Сам Дмитрий народного художника навестил в тот же день, когда побывал у него дома на Таврической.

Нынешние больницы по своей вольнице — не чета совковым. Конечно, и сейчас есть особо охраняемые медицинские объекты, где тебя вместе со всем, что ты хочешь пронести к больному, просветят насквозь, а в дополнение еще и ощупают; где на каждом входе и выходе в коридоре сидят автоматчики в бронежилетах, а рядом с ними — вполне приличного вида братва, в прошлом, может быть, даже командиры этих самых автоматчиков.

Но такой режим — в клиниках для пациентов высшего разряда. В обыкновенных же больницах забыты прежние грозные тетки, которые не пропускали посетителей дальше справочного окошка, следили, чтобы каждый имел при себе тапочки и белый халат. Теперь можно прийти в любое время и в чем угодно. Поэтому Дмитрию лишь в редких случаях приходилось пользоваться удостоверением.

Эта клиника считалась одной из лучших, называлась она медицинской частью № 122, говорили, что в совковое время это была закрытая больница для атомщиков. Здесь и приходил в себя после инфаркта народный художник.