Татуировка

Когда же она пробралась по узким лабиринтам, стараясь не задевать сумкой — ведь там было нежное тельце младенца — за чужие бамперы и двери к своему «Форду», выяснилось, что выехать оттуда она сможет очень нескоро.

Мгла сгустилась еще сильнее, душное затишье сменилось усиливающимся ветром. Было ясно, что с минуту на минуту ударит ураганный ливень, а она стояла перед собственной машиной и не могла подойти к ее дверям — машина с обеих сторон была вплотную зажата автомобилями. Бешеный порыв ветра чуть не сорвал с ее головы парик, и оставалось быстрее пробраться назад к зданию.

А там сесть в первое подвернувшееся такси. Главное — скорее отсюда исчезнуть, машину можно

будет забрать потом.

Так произошел первый сбой в продуманном ею плане. Второй сбой произошел сразу следом за первым. Она забыла об особенности своего организма — от волнений ей потребовалось немедленно вновь оказаться в туалете. «В здании уже наверняка тревога, но в первую очередь станут осматривать пассажиров с детьми, — подумала она. — Лишь бы ребенок в сумке не заплакал, проснувшись».

Но ребенок вел себя удивительно спокойно, и она была ему за это благодарна. Даже не зная толком, мальчик у нее или девочка — младенец был завернут в белое совсем легкое одеяльце, — она уже любила его.

Странно, но судя по всему никакой тревоги по-прежнему в залах аэропорта объявлено не было. Пассажиры с грудными детьми свободно перемещались по залам, и ими никто не интересовался. Что ж, так им и надо, этим беспечным родителям! В конце концов, им еще нет тридцати, и они легко смогут сделать себе другую малютку.

У них наверняка нет таких обстоятельств, как у нее.

Туалеты на сей раз оказались занятыми все, и Марии пришлось отстоять перед дверьми несколько минут. Она тихо молилась, чтобы из сумки не раздался плач. Слава Богу, ее молитва на этот раз помогла. Наконец она захлопнула за собой дверь туалета, осторожно поставила сумку на пол и совершила то, ради чего сюда устремилась. Но раз уж она была отделена от всего человечества дверью, то решила хотя бы взглянуть на унесенное дитя.

Конечно, именно при открывании молнии ребенок мог проснуться. Но желание хоть мгновение полюбоваться на приобретенную дочь или сына пересилило страх. Мария встала на колени перед сумкой и медленно, очень осторожно приоткрыла молнию. Младенец упоительно спал, прикрыв глаза, и нежные розовые губки его приятно блестели. «Какой милый! Мой хороший!» — хотелось ей сказать и тут же прижать к груди, из которой эти дни она сцеживала молоко.