Татуировка

К тому же за соседним столом, ближе к окну, сидел другой человек и, пофыркивая носом, заполнял мелким почерком какие-то свои бумаги. На ее «здравствуйте» он даже головы не поднял. «У моего братца публика и то симпатичнее», — подумала Агния.

— Понимаете, почему я вас вызвал? — начал капитан Майоров, одновременно листая ее паспорт и придирчиво разглядывая каждую страницу так, словно они были поддельными.

Чересчур бодрый офицерский голос никак не вязался с его пыльным видом. И все же она начала рассказывать то, о чем думала со вчерашнего дня.

— Когда я была два с половиной года назад в Париже… — Но капитан Майоров взглянул на нее с таким явным недоумением, словно спрашивал: «Какой еще Париж!». И она сбилась. — В общем, я уже видела что-то похожее…

— Портфельчик принесли, Агния Евгеньевна? Тот, который взяли у Федорова? — неожиданно спросил следователь. Агния сидела молча, соображая, как бы точнее ответить. — Значит, не принесли. Он у вас дома, или спрятали у подруг? — В вопросе была неприкрытая ирония.

 — Что? Не слышу честного ответа! Ай-яй-яй, а еще интеллигентная женщина! Нехорошо брать чужое.

— Мне вчера звонила вдова художника, тоже спрашивала о портфеле… Но я его даже не видела… Я хотела сказать про другое… Когда я была в Париже…

— Отвечайте по существу! — перебил капитан Майоров с неожиданной злобой. — С кем работаете? Кто заказывал? С какой целью?

— Почему вы на меня кричите? — возмутилась Агния. — Никакого портфеля я не брала… И вообще…

— Надоели мне эти твои сучки! — оторвался вдруг от своих бумаг тот, что сидел у окна.

 — Она, бля, что, не понимает, куда ее вызвали? Только села, а уже утомляет. — Он говорил в сторону и морщился, словно его тошнило от одного только вида Агнии. — Отправь ты ее в обезьянник к этому… который со спидом. Мне отчет надо кончать, а она утомляет.

Капитан Майоров покосился в сторону говорящего.

— Извините, в такой манере я разговаривать не буду. — И Агния протянулась к телефону. — Разрешите мне позвонить.

Она и в самом деле решила, что сейчас наберет номер брата, и пусть Дмитрий им все объяснит на хорошо ему знакомом милицейском языке.

— Она мне щас позвонит! — снова выкрикнул тот, что был у окна. — Она думает, тут с ней в игрушки играют.

Его даже нервная дрожь забила, с такой ненавистью он кричал.

— Я член союза журналистов, и у меня, между прочим, брат работает в прокуратуре…

— Член союза журналистов, слыхал? — скабрезно захохотал злобный. — Мы вчера в парадняке прихватили одного такого члена.