Татуировка

— То есть как это лучше? Вы что, в самом деле хотите, чтоб вас арестовали? Вы же говорите, что не стреляли.

— Конечно, не стреляла. Собиралась, но не смогла. Так вы меня арестуете?

— Не знаю. Это зависит от вас. Если вы мне расскажете все, как было, а я сумею понять вас, то об этом будут знать только читатели книги. Ваше имя я заменю…

— Вы в самом деле пишете про Антона книгу?

— А вы разве не поверили?

— Не знаю. Вы сейчас откуда звоните, из больницы?

— Нет, я уже дома. Ваша пуля летела точно в сердце, но не долетела…

— Клянусь вам, это была не моя пуля.

Вот что, я боюсь, что нас слушают, а нам надо как-то встретиться. Придумайте сами, как… Я вам расскажу все.

— Хорошо. Тогда я просто приеду к вам домой. Это можно?

— Может быть, со мной будет муж.

— Он тоже — в милиции?

— Нет, он филолог. Мы возьмем такси и приедем. Часа через полтора — не поздно?

— Да какая теперь разница! — ответила Ника. — Только, пожалуйста, будьте осторожны. По-моему, за вами следят.

Через полтора часа у подъезда, где жила Ника, остановилась старая «двойка».

Из нее вышел тощий узколицый мужчина и слегка полнеющая дама.

Мимо по улице проходила малюсенькая, вся ссохшаяся старушонка, в длинной юбке. Супружеская пара изучила табличку с номерами квартир, нашла нужный номер и направилась к лифту. Старушка вошла в лифт следом за ними. А когда они вышли на площадку, она тоже вышла и достала ключ.

— Я проверила, Агния Евгеньевна, за вами хвоста нет, — сказала старушка молодым голосом, открывая дверь.

Часы на кухне показали десять вечера, потом одиннадцать. Когда они приблизились к половине двенадцатого, Глеб поднялся.

— Что-то наши дамы чересчур увлеклись разговором.

Пока они сидели вдвоем с Аркадием на кухне, тот старался развлекать гостя, как мог. Показал ему золотую медаль, которую их номер получил на цирковом фестивале в Монте-Карло. Разные почетные дипломы. Постоял на одной руке. Исполнил несколько фокусов с монетой и картами…

А в комнате Ника и Агния все говорили и говорили.

Теперь, после всего, что случилось, Ника ощущала себя рядом с этой крупной полной женщиной то ее маленькой дочкой, то — многоопытной и много пережившей сестрой. О своем знакомстве с Антоном Шолоховым она рассказывала все, как было. От первого дня до последнего часа.

— И если бы не этот подонок, — сказала она, заканчивая рассказ о Василии Афиногенове, — Антон был бы сейчас живым, и у меня тоже было бы все иначе. А в вас бы никто не вздумал стрелять.