Татуировка

Люди несколько минут сидели молча, ожидая, что и сейчас он встрепенется, оживет, расхохочется, станет говорить заготовленную речь. Наконец кто-то не выдержал и крикнул:

— Врача скорее! Скорее врача!

Художник умирал прямо на глазах нескольких десятков радио- и тележурналистов. А люди с камерами обступили его и, отталкивая друг друга, через плечи, через головы впереди стоящих, отвратительно суетясь, стали подробно, мгновение за мгновением фиксировать картину наступающей смерти. Кто-то, сообразив первым, стал снимать заодно и их самих — потных, возбужденных.

— Ну уж это слишком! — выкрикнул пожилой француз, который подавал Агнии воду. — Вы нарушаете профессиональную этику!

Однако его никто не услышал. Все, у кого были камеры, тоже стали лихорадочно снимать друг друга, а потом вновь бросились к умирающему художнику.

Эти кадры Агния потом видела множество раз. Она и сама показывала их — сначала в Доме журналистов на Невском, а потом в Москве. Так уж получилось, что в тот ужасный час она была в студии на «Радио Франс» единственной российской журналисткой.

Когда прибежал врач, художник был уже мертв. Двое мужчин унесли его в медицинский пункт, и тамошний врач безуспешно попытался запустить сердце.

Уже спустя два часа сначала телезрители Франции, а потом и всего мира видели трагические кадры последних мгновений жизни мировой знаменитости. И многочисленные комментаторы строили предположения о том, про какую же группу он хотел объявить миру.

Но прежде рядом с Агнией оказался Борис Лосев.

— Быстро в коридор! — сказал он негромко и взял ее за руку.

Она вышла следом за ним, еще не понимая, в чем дело.

— Какой ужас! — сказала она потрясенно.

— В моем возрасте, Умница, эти ужасы становятся фоном жизни. — Борис был удручен тоже, но и деловит. — Сейчас будут проверять документы. У меня-то постоянный пропуск, а тебе мы не успели заказать. Три часа объяснений в полиции обеспечено. Быстро вниз!

Однако им не повезло. Они вышли из лифта в тот момент, когда охранники перегораживали проход.

Борис рванул ее за руку в тот же лифт, они поднялись на несколько этажей, по опоясывающему коридору перешли в противоположный сектор и снова спустились вниз — теперь уже на другом лифте.

— Может, лучше вернуться? — Агния еле-еле поспевала за ним.

— Лучше выйти. Пока не поздно.

Он подвел ее к дамскому туалету.

— Посмотри, окно открыто? Я пока постою у дверей. — Агния послушно заглянула в просторный ухоженный туалет. Все окна там были закрыты наглухо.