Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

На все мои возражения, что жених с невестой как бы натуральные и всамделишные человеки, она махнула рукой и глубокомысленно изрекла: «это мелочи».

   На рассвете мы все же пришли к единому мнению, устроившему обеих: платье осталось белоснежным, но без многочисленных подъюбников и ажурных вставок. Вырез, выставляющий на всеобщее обозрение мои верхние прелести,исчез, но шнуровка осталась. Как и сверкающие блестки. Их Файка убирать отказалась и даже два раза демонстративно хлопнулась в обморок, давя на жалось. Сработало – я сдалась.

   С прической проблем не возникло: крупные локоны лежали на плечах, в тонкие косички вплели цветы. Колдовством удлинили ресницы, на скулы чуть добавили румянца.

   Обувь я отстояла. Пришлось прибегнуть к шантажу и угрозам из категории: «тогда сама замуж и выходи» и «моя свадьба – мои правила», но туфельки, в конце концов, улетели-таки под кровать и я со счастливой улыбкой натянула на ноги свои сапоги (с легкой пoдачи Файки поменявшие цвет на – кто бы мог подумать! – белые).

   – Ого! – восторженно всплеснула руками фея, осмотрев меня с головы до ног.

   Я смущенно потупилась и захлопала ресницами, принимая комплимент. И тут же посерела от испуга – снизу прогромыхал зычным голосом Грай:

   – Ρассвет, бартыцины дети. Вызывай жениха!

   – Спокойно! – завопила Файка, оценив новый цвет моего лица. – У нас есть план, помнишь?!

   План я помнила, но не понимала, как он мне поможет: а если Диаз откажется пить настойку? А если он в принципе не пьет? Α если он нас подслушал и сейчас хихикает над нашими потугами?

   Дверь в комнату распахнулась.

   – УИ! – нетерпеливо заверещал он, тыча листом в окно. - Уи! Уи!

   Мы, не сговариваясь, одновременно выглянули на улицу.

   – Ого-го-го! – Заверещала Файка. - Беня-а, я тебе завидую-у!

   Диаз стоял внизу и о чем-то ожесточенно спорил с Совой. Уж не знаю, кто шил ему одежду – Файка или какой другой кудесник, но постарался он на славу: черная атласная рубаха с расстегнутыми верхними пуговицами подчеркивала широкие плечи, штаны – аппетитный зад.

   Диаз будто что-то почувствовал, нахмурился и резко поднял голову. И тут же улыбнулся, увидев меня. Α я вдруг поняла, что зря боялась! Он меня не обидит, никогда, ни за что. Он скорее отрежет себе руку, чем причинит мне боль.