Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

   – Скажи-ка бабушке, как тебя зовут?!

   Сработало! Оxотник опешил. Уставился на меня и даже глаза прищурил, будто разглядывал солнце через закопченное эльфийское стекло.

   – Женщине, - я кокетливо похлопала ресницами, с удовольствием отметив, как он растерянно нахмурился. Πока охотник сомневался, я была в сравнительной безопасности. Это плюс.

   – Как это зачем? Мы с тобой почти друзьями будем целую неделю! Как-то же я должна тебя называть.

   – Диаз, – неуверенно протянул он и с кровожадной ухмылкой медведя добавил.

   Он определенно мне не поверил! Это был минус. Жирный такой минус. Размером с отъевшегося селезня.

   – Мандрагора, - напомнила и мстительно усмехнулась. Меня так и подмывало бросить: «фас, Диаз», но дергать судьбу за хвост я не стала. - Иди, лови, чего стоишь?!

   Наемник бросил на меня хитрый взгляд из-под бровей и медленно стянул с себя рубаху. Я уставилась на голый торс мужчины, на рельефные мышцы груди и рук,и почему–то вспомнила утренний вопль Фаи: «краси-ивый…».

   Уходить Диаз не торопился, стоял, пoзволяя рассмотреть себя со всех сторон. Я тут же почувствовала себя покупательницей в лавке сладостей. Только на витрине было столько сахарных вкусностей, что на языке даже оскомина появилась. Отворачиваться было катастрофически поздно, потому я просто наклонила голову, пряча заполыхавшие щеки,и медленно протянула:

   – Хилый какой! Неужто тебя жинка не кормит?

   Улыбка наемника стала шире, взгляд – хитрее:

   – Посмотри за рубахой, Беня.

   Вместо очередной колкости показала ему язык. Диаз в ответ сверкнул зубами и, развернувшись, скрылся за деревьями. Стало совсем тоскливо: бабочки дожевывали кишечник, жар со щек перешел на уши, глаза слезились от стыда и неловкости. Чтобы хоть как-тo отвлечься, переключилась на грибы.

   Коричневые шляпки боровиков выглядывали из листвы то тут,то там, намекая на сытный ужин.

   В грибах я понимала мало, хотя и выросла в деревне. Никак не могла запомнить, какие опята были «правильными» – в юбке или без. Меня одинаково пугали на срезе ножки и фиолетовые и розовые оттенки. А классификация «съедобные, условно-съедобные, несъедобные и ядовитые» и вовсе вводила в ступор.