Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

   Эх, Бенька, не на того мужчину ты глаз положила, ох, не на того!

   – Токо не блюбися! – в очередной раз попросила Файка.

   – Побереги-ись! – зычно проорал с улицы Грай. – В стороны, дети Хаоса!

   – Что опять-то? - Недовольно пробубнила я. - Разве сейчас не завтрак?

   – Кормить некого, – беззаботно пролепетала фея и снова перелетела на подоконник. - Все ж во дворе.

   – Кто – все? – похолодела я, скатилась с кровати и выглянула в окно. – Гости?

   – Все.

Даже эльф на улице. Помогать – не помогает, но подсказывает. Попросил ему вина налить и стул под дерево вытащить. Вон, сидит.

   Более дурацкой картины я ещё не видела! И это c условием, что один раз мне пришлось наблюдать, как бабушка-орк вязала для своегo внучка гамак. Им же она и пыталась меня позже заарканить, но это мелочи.

   Лужайку перед таверной уже посеребрило восходящее солнце. На границе леса действительно сидел эльф, закинув ногу на ногу, и попивал вино, манерно оттопырив мизинчик.

Грай стоял под моим окном и орал, разглядывая что-то на крыше. Вокруг него носились гномы: кто-то с инструментами, кто-то с пером и бумагой (как выяcнилось позже – записывали ставки, шандарахнется ли с высоты кто-нибудь и если да,то кто именно). Судя по грохоту и скрипу над головой, еще столько же помощников находились на крыше.

   Я переставила мандрагору обратно на прикроватный столик, села на подоконник и, держась рукой за раму, выглянула на улицу.

Осторожно осмотрела стену и поджала губы, справляясь со страхoм. Как бы не свалиться! Сколько лет уже живу на втором этаже, а высоты бояться так и не перестала.

   – Свово выглядываешь? - Файка вылетела из распахнутого окна и зависла в шаге от рамы, бешено работая крыльями. – На трубе он.

   – За каким он туда забрался? - Поразилась я.

   – Чинит, - пожала плечами фея. - Помогает Граю.

   Я охнула, подскочила к двери и вылетела из комнаты с твердым намерением разорвать охотника на куски. Беспредел! Кощунство! Наглость! Он появился всегo пару дней назад и уже хозяйничает в моем доме, влюбив в себя всех моих друзей: Грай делится с ним одеждой, Файка таскает ему лучшие цветы и белье, Сова – не ругает! О, это злило больше всего! Что бы Диаз не сделал, чтобы не сказал, фамильяр его прощал и даже благодарил.