Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

   – Женщину не соблазнить, если молча на нее таращиться, - услышала я доверительный шепоток гнома. - От этого в нее не лубовь случится, а нервный тик. Надо ее поразить.

   – На драконе к таверне подлететь? – усмехнулся охотник.

   – Дракон – красивый жест на свадьбу. Для начала нежности ей скажи, да поласковей. Бабы – они ласку любят. Даже ведьмы. Во как.

   Я поставила первую кружку на стойку и вернулась к розливу, старательно прислушиваясь к разговору.

   – Скажи ей, что она пахнет вкусно, - Гофур шумно отхлебнул напиток и бросил на стол три серебряника.

– Что она красивая. Что руки у нее здоровенные как кузнечные молоты, а волосы крепкие и жесткие как железо. Что щеки ее горят как разожженное горнило, а глаза сияют сталью гномьего топора. Скажи, что с ней не страшно спуститься в земные недра и подняться на пики гор, потому что ноги ее сильны и могучи как дубовые стволы. Скажи, скажи, вот увидишь – она растает.

   Видимо, мы с Диазом одновременно представили идеальную женщину гнома, потому что я, пораженная такoй сильно описуемой красотой, чуть не пролила пиво мимо кружки, а у охотника неожиданно охрип голос:

   – Спасибо.

Я запомню.

   – То-то же, – серьезно заметил гном и продолжил более громко. – Вот смотри, как надо комплименты ведьмам делать. Эй, Беня?!

   – Да? - я поставила на стойку ещё две кружки и ловко смахнула в заговоренную коробку монеты.

   – А ты вот ведьма древняя, мудрая, но знаешь ли ты, что означает твое имя?

   – Не скажи-и, – гном ещё раз старательно пригладил бороду и довольно покосился на охотника.

– Есть такой минерал – бенитоит. Его только гномы добывать и могут. Ну, окромя эльфов. Эти остроухие везде свои носы сунут. Так вот, бенитоит – минерал скромный. И кра-айне редкий. На глаза показываться не спешит, пластами как золото не лежит. Но воду любит. В Скалистых горах токмо в одном месте его и можно найти, у реки, что быстра и опасна как острие топора.

   Я улыбнулась, представляя широкое ущелье и серебряную глaдь потока. Диаз моей радости не оценил – нахмурился, но гнома не прервал.

   – У этого камня цвет неба, его синева глубокая, мудрая. Но только до тех пор, покa на него не упадет луч солнца. Тогда бенитоит меняется, перерождается. Он может стать серым как вечерний туман, голубым как лепестки горной фиалки или вовсе превратиться в стекло, сравнимое по прозрачности только с кристаллами эльфов. Говорят, - Гофур вдруг перешел на заговорщический шепот. - Что рождается он в глубинах гор, в самом пекле Тьмы.