Она вытерла руки о грязный фартук и вдруг попросила: – Пенни, прошу тебя, успокой меня! Успокой свою Дези!
Я недоуменно приподняла бровь, и она кивнула на распятие, висящее на стене.
– Прикоснись к нему, чтобы я знала, что в тебя не вселился нечистый дух!
Ах, ну конечно! Что еще могли подумать бедные люди.
– Во мне только один нечистый дух! Тот, который исходит от меня, – проворчала я, касаясь распятия двумя руками.
– Значит, точно чудо! – облегченно выдохнула женщина. – Пенни, я так рада! Налить тебе овсяного отвара?
– Нет, нет! Спасибо! Попозже! – быстро сказала я, с ужасом представляя сие «лакомство» из недомытой кастрюли.
С этим нужно что-то делать… Да здесь со всем нужно что-то делать! Эх, шашлыки с люлями!
Глава 4
Я вернулась к себе в комнату, а примерно через полчаса меня пригласили купаться. Старый Гудвин выглядел очень усталым, и мне было ужасно жаль его.
– Пойдем, деточка. Водичка уже нагрелась, – переводя дыхание, сказал он. – Попросить Дези, чтобы она помогла тебе?
Дези… Дези… А! Кухарка!
– Нет, не нужно.
Я справлюсь сама, – ответила я, предвкушая приятные процедуры. – У меня есть чистая одежда?
– Да, Кастилия принесла платье и исподнее в помывочную, – с улыбкой ответил старик. – Пенни, я до сих пор не верю, что Господь вернул разум в твою головку!
Мы вышли из комнаты и, спускаясь по лестнице, я вдруг снова вспомнила разговор леди Онтарии с мужем. Что за земли мне принадлежали?
– Гудвин, скажи, что мне принадлежит в этом доме?
– Покойный барон оставил тебе земли, которые находятся сразу за Монтонским лесом.
Их не много, но это лакомый кусок, Пенни… – старик повернулся ко мне. – А еще я слышал, что твой батюшка написал в завещании, что ты можешь взять из замка двух слуг, любую живность и какие-то деньги. Но только после того, как тебе исполнится восемнадцать лет.
– Понятно… – я задумчиво нахмурилась. Интересно, сколько мне осталось до совершеннолетия?
– Только разве хозяин позволит тебе хоть что-то взять отсюда? – Гудвин тяжело вздохнул.
– Ты помнишь, как в день твоего восемнадцатилетия брат закрыл тебя в конюшне? Было ужасно холодно, и ты потом долго болела…
– Что? – я замерла, боясь спугнуть надежду. – В день моего восемнадцатилетия?
– Да… За три дня до Рождества, Пенни… – старик улыбнулся. – Помнишь?
Так я уже имею право на наследство?! У меня внутри все перевернулось от такой новости. Понятно теперь, что так заботит братца. Отжать земли у дурочки, пока она не преставилась.
