– Я поняла, – тихо сказала я, глядя в его сочувствующие глаза. – Замужество перечеркнёт все мои достижения и планы.
Мне хотелось рвать и метать от бессилия. Выйдя из дома судьи, я хотела было зайти в столярную мастерскую, чтобы отменить строительство. Но потом передумала. Ничего я отменять не стану! Сложить руки – не выход из положения.
Судья не удивился, когда я вернулась. Он надел очки и приготовился слушать.
– Что если я сдам земли и таверну в аренду? Я ведь могу это сделать, пока не замужем.
– Да. Но доходы всё равно будут принадлежать вашему супругу, – ответил судья Чарльстон.
– Вы можете продать ваше имущество, но опять же, средствами станет распоряжаться герцог. Если вы их, конечно, не спрячете в тайник.
Прятать средства я точно не собиралась. Какой толк от денег, которые нельзя использовать для своих нужд?
Всю обратную дорогу в моей голове, будто в чайнике кипели мысли. Казалось, еще чуть-чуть и она взорвётся. Да, генерал создавал впечатление благородного человека. Но разве можно быть беспечной и всё пустить на самотёк: авось Эджертону не придёт в голову воспользоваться моим добром? Нет, я была не из тех людей.
В конце концов, герцог мог это сделать назло. Всё-таки в понимании генерала я нанесла ему чуть ли не кровную обиду. И тут меня осенило.
– Вильгельм! – вслух воскликнула я, закусив губу. В душе всколыхнулась надежда. Вот ты-то мне и поможешь!"
"Пришла пора воспользоваться дарами сюзерена. Не знаю, с каким умыслом король предлагал мне титул и земли, но сейчас это не имело значения.
Если я пожелаю принять титул маркизы, вряд ли Вильгельм передумает. Не будет же он отказываться от своих слов? Да и тем более, разрешение выдал не он, а покойный король. После замужества герцог будет вправе распоряжаться наследством, которое я получила от отца. Но Эджертон не сможет заполучить то, что даст мне Вильгельм. Он возьмёт меня как титулованную особу, а не как девчонку-тавернщицу. Тем не менее я понимала всю ответственность, которая ляжет на мои плечи.
Ведь за титулом скрывается не только роскошь, но и бремя правил и обязанностей. Но я была готова к этому вызову. Пусть даже принять его – значит открыть двери в мир, где всё куда сложнее, чем кажется.
Пришла пора рассказать своей семье о предстоящих переменах.
Сказать, что они были в шоке, значит ничего не сказать. Дези заплакала, старый Гудвин тоже зарыдал, глядя на меня бесцветными добрыми глазами.
– Что же теперь будет, Пенни? – всхлипнула повариха.
