– Я, конечно, безмерно благодарна вам за заботу о моём будущем, дорогая свекровь, – спокойным дружелюбным голосом произнесла я, усаживаясь напротив неё. – Но вы ни в коей мере не можете распоряжаться ни мной, ни, если на то пошло, Роуз-холлом.
– Что?! – леди Эванджелина резко поднялась. – Да как вы смеете говорить мне такие вещи?! Вздор! Роуз-холл принадлежит…
– Герцогу Эджертону, – закончила я за неё. – Это ваш сын. Вы, леди, уже не герцогиня, и носите всего лишь титул учтивости. Герцогиней Эджертон с недавних пор являюсь именно я.
Ровно как и хозяйкой Роуз-холла.
Я мысленно хохотнула. В середине девяностых появились книжонки с красочными обложками, на которых мужчины атлетического телосложения тискали нимф с упругими персями. Нимфы отличались друг от друга только цветом густой копны волос да дурацким выражением лица. Названия у книг были сплошь манящие: «Маркиз и плутовка», «Шалунья для графа» или, например, «Нежная обманщица». Их сразу обозвали бульварным чтивом, и все культурные люди плевались, глядя, как в метро очередная женщина запоем читает об умопомрачительной страсти какого-то аристократа с сироткой модельной внешности.
Я прочла всё, что продавали в книжном магазинчике за углом. И лишь теперь поняла: а ведь мне пригодились все эти романы! Я хотя бы примерно понимала, как обстоят дела с титулами и их наследованием!
Леди Эванджелина была похожа на выброшенную на берег рыбу. Она таращила на меня глаза, открывая и закрывая рот.
А я решила доиграть партию до конца.
– Поэтому, дорогая свекровь, у меня к вам есть встречное предложение: вы отправляетесь обратно в имение и больше не тревожите меня. Если же предложение вам не по душе, то я готова поселиться в Роуз-холле на правах хозяйки. Тогда вы освободите покои герцогини и перестанете отдавать распоряжения, ибо хозяйство я собираюсь вести лично. А когда я рожу его светлости наследника, ваше присутствие в имении станет нежелательным.
Я бы не хотела, чтобы ребёнок учился у вас гордыне и надменному отношению к другим людям. А ещё мне бы хотелось уберечь будущего герцога от преувеличения своих собственных достоинств и себялюбия.
Матушка Эджертона пылала от гнева, но ничего не могла мне возразить. Зато лакеи за её спиной с трудом сдерживали улыбки.
– Я заставлю Брюса избавиться от вас, гадкая девица! – прошипела вдовствующая герцогиня, проходя мимо меня к двери.
