Подумайте, я не требую невозможного, – он сделал шаг назад, позволяя мне дышать свободнее. – Обдумайте и возвращайся с ответом. Думаю, до завтрашнего вечера времени вполне достаточно.
Я поклонилась, стараясь сохранить достоинство. В груди клокотала ярость.
– Вы позволите мне увидеться с мужем?
– Почему же нет? Возможно, свидание с Брюсом заставит вас принять правильное решение, – Вильгельм наблюдал за мной из-под ресниц. – Всё можно решить, уладить любую проблему. Главное – нужно очень желать этого.
– Вы ведь знаете, что Брюс не заговорщик, – я не удержалась от язвительного замечания.
– Вряд ли бы вы простили предателя за ласки его жены.
– Вы забываетесь, леди Эджертон, – процедил король, обжигая меня гневным взглядом. – Идите и думайте. Не испытывайте моё терпение. Ах да! Я чуть не забыл… Если герцог будет обвинён в заговоре, он лишится как и титула, так и имущества. Всё, что досталось ему после женитьбы на вас, тоже уйдёт в казну. Надеюсь, это заставит вас быстрее принять решение, Пенелопа.
Сердце бешено заколотилось в груди. Вильгельм не просто намекал, он ставил меня перед фактом: мой выбор должен быть в его пользу, иначе мы с герцогом поплатимся. Имущество, титул… это не столь важно, хотя и болезненно. Главное – жизнь Брюса.
Я опустила голову, стараясь скрыть бурю эмоций, бушующую во мне.
– Как пожелаете, Ваше Величество, – тихо проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.
Король кивнул, всем своим видом демонстрируя удовлетворение.
– Прекрасно.
Я жду вашего решения, леди Эджертон. И помните: время – ваш враг.
Он отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.
Я поклонилась и, пятясь, вышла из кабинета, чувствуя, как ледяной страх сковывает моё тело.
Глава 72
Меня долго вели по лестницам и длинным переходам дворца куда-то глубоко в подвалы. Конечно, это были не те казематы, в которых содержали отпетых преступников в суровых условиях. Но всё равно каменные стены с толстыми дверями, обшитыми железом, оставались такой же тюрьмой, несмотря на то, что здесь поддерживали комфортную температуру.
Стражник завёл меня в камеру, и за спиной загремели ключи, после чего заскрипели ржавые петли.
Внутри царил полумрак, который рассеивал лишь слабый огонёк свечи. Рядом с ней на столе стоял кувшин и глиняная кружка. А в глубокой тарелке возвышалась горка остывшей каши. Брюс сидел на топчане, откинувшись спиной на стену. Он был в одной рубашке с распахнутым воротом. Мундир лежал рядом.
