– Предатель! Будь ты проклят! Мерзкий пёс!
Даже Бафутс отвернулся от него…
– Бросьте его в камеру, – тяжело дыша, процедил Вильгельм, глядя на начальника тюрьмы. – Ты там сгниёшь за то, что позволил Эджертону сбежать.
Офицер кивнул, и стоящие у двери стражники, схватив испуганного мужчину, поволокли прочь.
Король снял со стены меч, и его пальцы судорожно сжали прохладную рукоять. Он выставил его перед собой, и в отполированном до блеска лезвии отразилось искаженное яростью лицо. Вильгельм представил, как вонзает сталь в плоть своего генерала…
Но нет, это не выход.
Ярость ослепляет, делает уязвимым. Он – король! И должен действовать с холодной головой, просчитать каждый шаг, каждый манёвр. Противостояние сильных мужчин – это игра. И побеждает в ней тот, кто умеет мыслить стратегически. Вильгельм старательно отгонял от себя мысль, что предательство исходило не от генерала. Что он сам предал себя, свои принципы, предал их с Брюсом дружбу. Он сам вверг себя в эту трясину лжи и лицемерия.
Но ведь правда всегда на стороне короля?
* * *Я долго думала, как преподнести Вильгельму сокровища. Но в голову ничего не приходило. Продать камни не представлялось возможным. Вряд ли местные ювелиры, банкиры и даже ростовщики готовы заплатить такую сумму. Значит, придётся провести оценку драгоценных камней, чтобы не отдать ни каратом больше.
Охраны больше не было, поэтому Рон для сокровищ сделал тайник в днище экипажа. Кроме него меня сопровождал Банч и двое парней с лесопилки.
Прибыв в город, я обратилась за помощью к графине Четтер. Она вызвала ювелира на дом, и он провёл оценку камней. То, что я привезла с собой, превышало запрошенную королём сумму на один миллион тир.
Теперь предстояло самое неприятное – аудиенция у короля. Никогда не любила долго настраивать себя на что-то. Я либо делала, либо нет. Поэтому уже к вечеру экипаж вёз меня к королевскому дворцу.
Меня провели не в кабинет, а в королевские покои. Вильгельм сидел у камина в распахнутой до пояса рубахе, в его руке была зажата бутылка вина.
Я замерла в дверях, не ожидая увидеть Его Величество в таком состоянии. Обычно собранный и властный, сейчас он казался раненым зверем, загнанным в угол.
– Как неожиданно… А я ведь послал за вами, дорогая Пенелопа. Но вы пришли сами… Пташка прилетела в лапы коршуна, – криво усмехнулся Вильгельм.
– Я принесла откуп, – я не понимала, на что он намекает, но уже внутренне напряглась.
– Он мне больше не нужен.
