Таверна \

— Для начала он умудрился сорвать одно побочное, но крайне важное дело…, — уклончиво поведал оборотень, но, тут же не договорив, задумался и злобно хмыкнув, продолжил: — А хотя, что уж теперь скрывать, всё равно вся секретность пошла коту под хвост.

С укором посмотрев на Барста, я глубже вздохнула и приготовилась выслушивать то, как он нажил нам проблем. И не зря. Видимо, чтобы мне стала очевидна вся серьезность проступка Барста, Киллиам с непробиваемым спокойствием решил просветить меня настолько, насколько это возможно.

— Один из семи лордов Торшильда подозревался в измене, и если бы информация подтвердилась, то простым изгнанием он бы не отделался. Нам почти удалось поймать его с поличным, но один…, — на этом моменте Киллиам почти заскрипел зубами и прожёг рыжую макушку коротким взглядом. Чтобы через миг, снова вонзить свои ледяные иглы в меня. — Один слишком любопытный юнец решил именно в этот момент проследить за нами. А потом ему “посчастливилось” сорваться с крыши в самый неподходящий момент. Как итог — встреча не состоялась, доказательств нет, а лорд Гроутс теперь заляжет на дно!

Последние слова были наполнены не только иронией, но и едва сдерживаемым рыком.

Да, Киллиам не просто зол — теперь невооруженным глазом заметно холодную ярость, плотным туманом укрывшую нас.

Сердце в груди испуганно сжалось. Даже без подробностей было очевидно, что дело серьёзное, важное и касается короны. Вот зачем я только решила “копать” под Киллиама? Теперь оборотни при исполнении вправе прикопать как меня, так и подгадившего им пацана.

Покрываясь холодным потом, вдруг поняла, что оборотень играет желваками, явно порываясь продолжить обвинения. Сглотнув, я осторожно спросила:

— Это ещё не всё?

— Так же, — отчеканил Киллиам, хороня надежды, что сказав о «много» он лишь приукрасил, — благодаря твоему ручному шпиону весь город в курсе, что мы не просто рядовая пятёрка, прибывшая со штатной проверкой, а часть личной гвардии Его Величества. Что, как ты понимаешь, было совершенно секретно.

— Подтвердив вслух мои догадки, оборотень, не удержавшись, встряхнул Барста, отчего воротник его кожуха жалобно затрещал. Однако Киллиам не обратив на этой внимания, процедил сквозь зубы: — Кто-то слишком часто и слишком громко спрашивал о роде нашей деятельности.

— Это не всё? — робко уточнила, ругая себя и уже неистово мечтая, чтобы на этом подвиги Барста подошли к концу, но не тут-то было.

— Представь себе, нет, — рыкнул оборотень, уже не в силах сдерживаться.