Таверна "Сытый волк"

— Да так, — пространственно ответил оборотень, чтобы тут же сменить тему: — Ты ведь в ратушу? Тогда иди быстрее, скоро приёмные часы заканчиваются. Можешь не успеть. А о нарушении порядка я сообщу за тебя.

И ведь знал, как от меня отделаться — ни бешеные всадники, ни вездесущие волки, ни камни с неба не могли отвлечь меня от главной цели: завершить все бумажные дела сегодня. Так что промолчав, я угрожающе прищурила глаза, помахала в воздухе указательным и средним пальцами, намекая, что слежу за ним и что к этому разговору мы ещё вернёмся, а затем поспешила к главному зданию Торшильда не переставая оглядываться по сторонам — волнение от случившегося накатило с новой силой.

Перед порогом ещё и вверх посмотрела, чтобы убедиться, что на меня оттуда ничего не падает, а то будет жалко выбыть из гонки, когда финишная линия маячит перед глазами.

На моё счастье внутри ратуши всё прошло гладко. Никто меня не затоптал, не завернул, и даже не обругал. Документы в последний миг были сданы в архив, копии выданы мне на руки, а они в свою очередь отныне были максимально развязаны.

Теперь в ближайшие дни можно сосредоточиться на основе моего будущего бизнеса — здании, ради которого пришлось заинтересовать и прикормить немалое количество разумных и не очень существ. И, чувствую, оно того точно стоило.

До того как заняться выращиванием таверны, я поспешила решить вопрос с зельями. Рамира хоть и старалась не показывать, но ей становилось хуже, несмотря на укрепляющие сборы. Похожие принимала и бабушка, но в её случае они приносили положительные плоды — она всё увереннее становилась на ноги и уже даже в город сама начала наведываться, а ведь раньше сил не хватало порог нашей лачуги переступить.

Однако мать Барста продолжала увядать. Так что уже на следующий день после посещения ратуши я отправилась в лавку зельевара.

Такой поход заставил мой счёт прилично опустеть — пришлось отдать семьдесят! золотых за два необходимых магических зелья. Бабушкино, кстати, в отличие от Рамириного, стоило “всего-то” двадцать золотых, но такой аргумент далеко не сразу усмирил гнев моей родственницы.

Даже не подозревала, что ба умеет так злиться.

Получить влажным полотенцем пониже спины в моём возрасте (прожитые почти двадцать лет как Верити и тридцать с хвостиком Верой складывались во что-то очень приличное) было крайне обидно. Однако понимание, что на месте бабушки я поступила бы также, а то и вовсе заставила б вернуть дорогую покупку, позволило мне проявить терпение.