Таверна "Сытый волк"

Пусть большинство всё так же сторонилось меня, но находились и те кто, не стесняясь, подходил, спрашивал, что же такого происходит на моём участке. Я, конечно, догадывалась, что из-за дурной славы отца о нас с бабушкой многие знают (ну не хватает тут людям интернета, потому приходится довольствоваться местными сплетнями), но даже не подозревала, что едва ли не каждый второй будет оборачиваться. И это несмотря на то, что яркий плащ остался дома, и на мне сейчас была более лёгкая накидка привычного серого оттенка — погода располагала к таким переменам в гардеробе, плюс это была небольшая попытка отвести ненужное внимание.

И она провалилась.

— Кажется, о нас судачит весь город, — протянул Барст, провожая взглядом очередного любопытного прохожего. Стоило тому удалиться, как парень передёрнул плечами и, склонившись ко мне ближе, гораздо тише поведал: — А ещё нас преследуют.

Возведя глаза к безоблачному небу, я тяжело вздохнула. После чего сразу без утайки обернулась и, найдя взглядом нашего преследователя, всем своим видом показала, что хвост замечен.

Даже скорее не просто хвост, а приметный такой хвостище.

— Да, я тоже его заметила, — громче необходимого ответила я, наблюдая как самый видный (с таким-то ростом и разворотом плеч иным быть нельзя) из оборотней скрылся за углом ближайшего дома. Видимо этот косматый громила у ищеек скорее отвечал за силовую поддержку, нежели за скрытность.

— Барст! Барст! — запищал вдруг кто-то из ближайшего проулка.

Неосознанно отшатнувшись, я перевела взгляд в тень каких-то ящиков, откуда тут же вынырнул ребёнок. Возможно, это был мальчик, но определить сходу пол я затруднялась — чумазое лицо, торчащие из-под шапки-чулка волосы и мешковатая одежонка могли принадлежать и непривередливой девочке. На меня ребёнок внимания не обратил, а вот в Барста вцепился как клещ, чтобы визгливо продолжить:

— Ты уже слышал? Слышал? Богатея с главной улицы повязали ищейки! Говорят, он виноват в бадабуме на ярмарке! А ещё, что он воришка! — неожиданный кладезь важных сплетен был чуть выше сестёр Барста, да и лет десяти наверняка ещё не достиг.

Однако ни это, ни временами неразборчивая речь, ни утирание носа замызганным рукавом не мешало ему тараторить, докладывая о деталях, из которых стало очевидно, что речь идёт о том самом лорде, чью поимку сорвал как раз Барст. Если, конечно, нам тут не наматывают лапшу на уши, перепутав нас с эльфами.