Таверна "Сытый волк"

Тогда зачем она привлекла к себе ваше внимание? — этот вопрос не вязался с настолько хитрым существом. Но как всегда ответ оказался не так сложен, как можно было представить.

— Голод, — спокойно заявил Крис. — Кицунэ питается душами других существ, и чем ближе шанс вырастить новый хвост, тем больше “пищи” ей нужно. Слаще всех для неё именно обладатели магии и они лучше всех утоляют её голод. А вот волки-оборотни в этом плане для демоницы как горсть земли на завтрак — поэтому мы для неё самый неудобный и неаппетитный враг.

Выслушав это я, потупилась, но чуть позже посмотрела на окна таверны. Они были пусты — видимо, когда повозка с заключённым уехала, все любопытные носы отправились работать. И, слава богу. Не хочу, чтобы Барст услышал последнее. Пусть он может догадываться, делать выводы, но это не одно и то же если своими ушами услышать, что душа твоего отца была съедена кицунэ. Парень, конечно, вряд ли расскажет матери и уж тем более сёстрам, но это будет точить его изнутри. Возможно позже, гораздо позже, когда он станет взрослым мужчиной, надо будет рассказать ему всё без утайки, а пока пусть он ещё немного побудет доставучим ребёнком.

После того дня о дальнейшей судьбе магистра Ильдема я ничего не слышала, как и о том, как проходит охота на оставшихся прихвостней. Следующие пару недель оборотни редко являли себя, а Киллиам вообще не появлялся. Ну и бог с ним, будто меня это волнует, будто я сижу тут и думаю, жив ли он ещё или лисица плюнула на привкус земли и закусила одним голубоглазым оборотнем.

Благо дел, как всегда, было невпроворот, так что думать о судьбе серого волка удавалось нечасто.

Через два дня после разговора с Крисом семья Барста начала свой переезд. Одно из деревьев вымахало как вширь, так и ввысь, проращивая внутри себя полноценный дом в три этажа со всеми удобствами. Как чувствуя, что Рамира ужаснётся моей щедрости, я попросила тотем сделать комнату с лестницей сразу при входе в жилой дом.

Подкормки сприггана и, неожиданно, волков костями — дикие и не двуликие сородичи вервольфов не скрываясь, ждали меня на опушке, четко зная, когда я буду нести туда кости и всё, что не вошло в пироги — стали неотъемлемой частью быта.