Таверна "Сытый волк"

Ведь живя в веке технологий, я совершенно не понимала, зачем мне подобные знания и всегда бунтовала, когда приезжала на лето к дедушке-леснику. А ведь теперь именно знания, что он вложил тогда в мою непутёвую голову, помогают не опустить руки. Глупая я тогда была, не ценила той заботы.

Слева треснула ветка, заставляя меня отбросить все мысли, замереть на месте и приготовиться уносить ноги если не до опушки, то хотя бы до ближайшей ветки, с помощью которой можно будет вскарабкаться на дерево. Кто сказал, что девушка в теле на такое не способна? Ещё как способна! Особенно если перепутает увлёкшуюся заячьим следом лесу с волком.

Быстро найдя источник шума, я выдохнула, позволяя себе немного расслабиться, и показала кулак опустившейся на ветку неподалёку сове. Та проигнорировала мои безмолвные возмущения и, нахохлившись, кажется, решила подремать.

Ещё раз недобро глянув на нарушительницу моего спокойствия, уже уверенно зашагала к нужному месту.

Отыскав первые силки, обнаружила, что они пусты. И нет, не потому что я сделала что-то не так, или кроль прошёл мимо лакомства (морковь стала идеальной приманкой), а просто кто-то успел поживиться им до меня. А судя по отсутствию следов расчленения — это был человек.

Ну, не гад ли? Не твой силок, значит, не тронь добычу. Чтоб тебе этот кроль боком вышел! — возмущалась про себя, пока сматывала верёвку. Ставить ловушку на этом месте теперь было бесполезно, если я, конечно, не хочу подкармливать наглого вора.

Вторая ловушка также не порадовала, но тут уже благодаря жутким следам, было очевидно, что попировал кто-то с зубами и когтями. А вот третьи силки заставили моё сердце ускоренно забиться, а меня саму запрыгать вокруг верёвки с трепыхающимся в ней зайцем.

— Покушаем мясца! — кровожадно высказалась я, берясь за небольшой нож, припрятанный на дне лукошка.

Голодать или постоянно давиться морковным наваром (а любое сырьё имеет свойство заканчиваться) мне не хотелось, так что в такой ответственный момент моя рука не дрогнула. А предпринимательская жилка и вовсе задушила тонкий голосок жалости — шкурку можно будет обработать и продать, при том по хорошей цене.