Театр теней

Дверь со своей стороны он чуть-чуть отодвинул, на случай, если придется провести здесь несколько часов.

Доктор Пунвалла с женой пришли минут через сорок: в комнате послышались усталые вздохи и приглушенные голоса.

— Этот Дэвис Мур такой милый, правда? — сказала миссис Пунвалла.

Доктор Пунвалла ответил:

— Да. Какое несчастье, что у него так все сложилось, хотя, честно говоря, было бы интересно узнать, что же на самом деле произошло. Я имею в виду ту неприятную историю в Чикаго. В его версию о тайном исследовании, пожалуй, сложно поверить.

— И все-таки он замечательный человек.

— Да, да. Это точно.

Они умылись, вещи оставили где-то в комнате — шкаф не открывали. Затем поцеловались кратким супружеским поцелуем и легли. Микки дождался, пока со стороны постели не донеслось легкое похрапывание, вышел из шкафа и выстрелил через толстую подушку с близкого расстояния каждому прямо в лоб.

Поразмыслив хорошенько, мисс Эберлейн пришла к выводу, что ее ученик выбрал странную и даже опасную тему для своего доклада по обществоведению, однако она вполне укладывалась в заданную рубрику: современное общество.

Вот уже три с половиной года маньяк из Уикер-парка периодически становился главной темой газетных выпусков, неизменно наводя ужас на все шесть миллионов жителей Чикаго. В его нападениях не было строгой периодичности — однажды между убийствами с характерным почерком прошло целых девять месяцев. Но каждый раз, едва город начинал расслабляться: оживали и заполнялись беззаботной молодежью ночные клубы в Вест-сайде, люди в одиночку ездили в надземке, переставали созваниваться с близкими и друзьями, чтобы сообщить, что благополучно добрались до дома, — как возникал очередной труп, новое страшное предупреждение появлялось во всех утренних новостях.

Сообщения о новых жертвах производили особенно тяжелое впечатление на молодых одиноких женщин, таких, как сама мисс Эберлейн. Из одиннадцати жертв маньяка девять были женщины, а убийства мужчин, по мнению полиции, носили спонтанный характер: может, эти двое откликнулись на крики о помощи, а может, стали невольными свидетелями преступления.

Как тысячи других молодых жительниц Чикаго, мисс Эберлейн записалась в ближайший спорт-клуб на занятия по самообороне и вооружилась газовым баллончиком. Родители подарили ей отдельную квартиру в центре, в престижном жилом комплексе. Прожив там всего четыре года, она продала ее и переехала в квартиру побольше, чтобы хватило места для соседки или ротвейлера.