Театр теней

Теперь он вновь пересматривал свою позицию. Сэлли могла стать великим журналистом. Великий журналист всегда решителен и честолюбив, всегда готов на отчаянный риск. Сэлли обладала этими качествами, а он нет. Именно поэтому сам Мэлик был всего лишь неплохим журналистом и со дня на день ждал, что его вытряхнут из редакторского кресла.

— Допустим, я дам согласие напечатать твой материал. О чем он будет?

— О том, что журналисты «Трибьюн» вели собственное расследование по делу маньяка из Уикер-парка, в ходе которого вышли на Сэма Койна.

Что анализ его поведения в игре позволил обнаружить сходство между реальными и виртуальными убийствами. Что источник в полиции подтвердил: с некоторых пор Койн фигурирует в списке подозреваемых, и, когда они получат результаты анализа ДНК, версия о причастности Койна, по всей вероятности, подтвердится.

— Ты же вроде сказала, что у них нет ДНК Койна.

— Они вызовут его повесткой в суд, потребуют сдать кровь на анализ. Если он откажется, они убедятся, что находятся на правильном пути.

И потом, есть куча других способов получить образец ДНК человека. Кофейная чашка, расческа. Вот увидишь, все сойдется. Просто я хочу написать об этом первой.

— Насколько надежный у тебя источник? — спросил Мэлик, внимательно наблюдая за Сэлли. Она сложила руки крест-накрест на груди и склонила голову. Он попытался вспомнить, чему их учили на семинаре по невербальным средствам коммуникации. Что же может означать ее поза?

Барвик подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза:

— Надежный.

Но анонимный. Я даже не могу сказать, какую должность он занимает.

— Но мне ты ведь можешь сказать?

— Не расскажешь — не пущу материал в печать.

— Стивен, не обижайся, но на тебя и так сейчас давят со всех сторон. Я готова сесть в тюрьму, чтобы защитить этот источник, но я не хочу, чтобы тебе пришлось делать такой же выбор.

— Сэлли, это же моя работа!

— Это наверняка Койн. Поверь мне. Когда анализ крови это подтвердит, никто не станет задавать вопросы об источнике.

Мэлик задумался.

Она предлагает сенсацию года. Все программы новостей, все телеграфные агентства, все газеты страны будут начинать репортажи со слов: «Как сообщает сегодняшний номер газеты «Чикаго Трибьюн»…» Если окажется, что Барвик неправа… что ж, намного хуже ему уже не станет. Если же она права, тогда неважно, что будет с ним. Черт, да через пять минут после ареста он может подняться на этаж к начальству и сообщить им, что увольняется! Он уже будет легендой журналистики.