Театр теней

— Так захотелось с кем-то поговорить! — вполголоса сказала она. — У меня дурное предчувствие.

— Все будет нормально.

— Мне начинает казаться, что мы были неправы.

— Но что, если он не убивал Дайдру Торсон? Если это какой-нибудь подражатель, и Койн спокойно сдал кровь, так как знает, что это сделал не он?

— Если образцы крови не совпадут, это докажет только, что он не совершил последнего убийства.

— Да, но моей карьере придет конец. И мне вчинят судебный иск на триллион долларов. Может быть, даже посадят за неуважение к органам правопорядка или что-нибудь в этом роде, потому что у меня на самом-то деле нет никакого источника в полиции.

— Ты беспокоишься о том, чего еще не произошло.

— Но произойдет, Джастин. Разве ты не понимаешь ситуации? Он согласился сдать кровь. Зачем ему так поступать, если он знает, что виновен?

— По многим причинам. Может, у него раздвоение личности, и он не помнит, что совершил.

— Господи, как мне плохо! — Сэлли пробежалась пальцами по клавиатуре, проверяя, не появились ли у телеграфных агентств какие-нибудь новости.

В этот момент по дальней части комнаты прошел шепоток, люди вставали со своих мест. Вошел Стивен Мэлик. Вид у него был решительный. Десятки глаз впились в его лицо, пытаясь понять, какие новости оно скрывает. Любопытство журналистов было возбуждено настолько, что они, казалось, вот-вот начнут его ощупывать, как страницы с брайлевской печатью. Проходя мимо рабочего места Сэлли, он не остановился, но пощелкал пальцами у нее перед носом.

Она положила трубку и последовала за ним в его кабинет. По редакции «Трибьюн» тут же пополз новый слух: все были уверены, что Мэлика уволили и Сэлли уходит вместе с ним. Достигнув десятого этажа, слух успел обрасти подробностями: Мэлика якобы уже выдворила из офиса вооруженная охрана.

Но тут выяснилась правда. Ее передавали из уст в уста тоже шепотом.

— Тебя уволили? — спросила Сэлли у Стивена в кабинете.

— Начали именно с этого, — ответил он хриплым, усталым, полным разочарования голосом. — Стали говорить, что я повел себя безответственно. Что принцип нашего издания — «сдержанность и противовесы», он должен был подсказать мне, что материал о Койне пускать в печать преждевременно. Я нарушил этот принцип и тем самым предал их доверие, или предал доверенное мне дело, или доверился предателю. В общем, что-то там про доверие и предательство.