Театр теней

Выражение лица Джастина не изменилось за это время ни на йоту — на всех он вышел одинаково жизнерадостным и очаровательным. Она отвела камеру в сторону и увидела, что живой Джастин сам как картинка — эдакий идеальный маленький мальчик. И даже поверхность озера вдалеке — и та будто застыла.

— Оставайся на месте, — скомандовала Барвик.

Она настроила объектив и сделала несколько крупных планов лица Джастина. Эти она тоже предложит Марте, но вообще-то они предназначались клиенту «Золотого значка».

В объективе лицо Джастина выглядело странно: изображение было слишком резким. Горизонт за светлыми кудрями мальчика расплывался. На лице сияла решительная улыбка. Его глаза, такие живые, голубые и глубокие, были как две галактики.

Она оторвалась от камеры. Джастин был от нее метрах в пяти. Если смотреть вот так, не через камеру, глаза как глаза: две точечки на крошечном лице мальчика. А если в объектив, в этом взгляде чудилось что-то личное. Обольстительное. Что-то знакомое.

Это были те самые глаза, что зачаровывали ее во сне. Глаза, которыми смотрел на нее тот Джастин, юноша с телом Эрика Лундквиста. Она вновь взглянула в глазок видоискателя и поворачивала его до тех пор, пока в рамке не оказалась только радужка правого глаза Джастина, похожая на драгоценный камень. Это были глаза не семилетнего ребенка.

Она сфотографировала этот глаз. На сей раз для себя.

Через несколько часов, отправив Джастина играть со сверстниками, Марта с Сэлли сидели друг напротив друга за железным столиком в одном из баров Нортвуда.

— Я так рада, — сказала Марта, и в голосе ее прозвучала невысказанная благодарность, — что у меня есть друг, которого можно попросить о подобной услуге!

— Мне нравится приезжать сюда, — тактично ответила Барвик. Она чувствовала себя неловко: бар был такой респектабельный, не какой-нибудь там «Дикий Заяц», забегаловка на Кларк-стрит, где играют регги и где она чаще всего проводит свободные вечера.

Марта заказала красное вино «Пино Нуар» — двенадцать долларов бокал! — и Сэлли, уговаривая себя не опрокинуть его залпом, каждые несколько минут поглядывала, сколько там осталось у соседки, стараясь не обогнать ее. — Да и Джастин — чудесный ребенок.

Марта, как бы сомневаясь в правдивости ее слов, любезно улыбнулась и как-то неопределенно отвела глаза.

— Да. Боже мой, конечно, он замечательный! По-моему, он к вам неравнодушен. — Сэлли вспыхнула.