Тебе не сбежать от меня

Надо бы, смолчать, но во мне скопилось столько обиды, что я не выдерживаю:

— И шкура твоя после того, как тебя бросила, всем рассказывала, что в постели ты ноль. Без палочки. Если ты понимаешь, о чем я. А она, небось, билась в фальшивом оргазме и благодарила. Бу-га-га!

Все. Довела.

Краснов с ревом бросается на меня. Будь я потрезвее, могла бы и увернуться, но текила коварный напиток, и ловкости она мне убавляет.

Глава пятая"

"Я не успеваю отскочить, и эта туша валит меня на пол.

С воплями я отбрыкиваюсь, но руки Краснова все равно смыкаются у меня на горле.

Кровь шумит у меня в ушах, и я на адреналине собираю остатки сил и отталкиваю урода. Далеко не получается, но Краснов ударяется черепушкой об угол кровати. Пока он скулит, держась за рассеченный висок, я отползаю в сторону.

Слышу топот и голоса и выдыхаю. Кажется, мои крики все же услышаны.

Первым вбегает Терентьев, он бешеными глазами оглядывает комнату, и, схватив Краснова за грудки, отвешивает ему нехреновый джеб в челюсть. Занесенную для второго удара руку перехватывает догнавший его Антон, потому что пьяный Терентьев, кандидат в мастера спорта по боксу, вполне может забить Краснова, который еще не расплылся только благодаря удачной генетике, ибо что такое спорт, он знает только в теории.

В дверях с круглыми глазами и перепуганными лицами толпятся девчонки. Ловлю взгляд белой, как полотно, Аньки и хриплю:

— Никому мешать не будет, говорите?

Бледнеть, кажется, уже некуда, но Ане удается. Кровь полностью отливает от ее лица.

— Ты в порядке? — всхлипывает Танька.

— Я охренеть в каком порядке! Просто великолепно! — кряхтя поднимаюсь на ноги. — С новым годом, товарищи!

Я на подгибающихся ногах двигаю из комнаты.

— Кать, ты куда? — кричит мне вдогонку Тоха.

— Мне надо проветриться. И я не могу находиться с ним в одном доме.

— Кать, только далеко не отходи, лучше вообще постой во дворе. Там метель, заблудишься — мы тебя не найдем.

— Да идите вы! — огрызаюсь я. — Есть разница, заблужусь я, или он меня придушит в доме?

Напяливаю в предбаннике куртку и вываливаюсь на мороз.

Глубоко дышу ртом.

А если б мы и правда поженились?

Он пять лет скрывал свою сучью натуру!

Вообще, люди способны неприятно удивлять и через десять, и через пятнадцать лет. Будем считать, что мне повезло, что все всплыло до свадьбы.

Застегиваюсь как следует. Холодрыга, а мне надо бы еще погулять, чтобы успокоиться.

Как узник, наматываю круги по двору, прокручивая в голове сегодняшние события.