Сводные сёстры считали ниже своего достоинства ухаживать за скотиной. Я трудилась и не роптала, чтобы как-то оправдать своё проживание. Одежду донашивала за сёстрами и те высмеивали меня перед всеми за это. В школе раньше училась почти на одни пятёрки, но после смерти отца скатилась на тройки. Когда мне учиться, если я засыпала над книгами от усталости.
А в старших классах прибавилось проблем. Я вытянулась, сформировалась фигура, появилась грудь. Это сёстры сидели на диетах, и по интернету качали видео с фитнесом, а у меня из-за тяжёлой работы по хозяйству лишнего веса не было.
Да и откуда, когда присесть за день было некогда. Если признаться честно, я в школе на уроках отдыхала, радуясь тому, что никуда не надо бежать.
Удивительно, но на меня стали заглядываться парни. Инга со Снежаной бесились из-за этого. Ну как же, на меня без макияжа, маникюра и в их обносках ещё зарится кто-то. И поползли слухи о моих якобы поцелуях то с тем, то с этим, а потом и похуже. Как же мне было обидно, когда сводные сёстры напоют матери в уши, а та орёт на меня и позорит на всю улицу, что я шлюха и если принесу в подоле, она меня из дома выгонит.
Из-за этого меня однажды чуть не изнасиловали. Средь бела дня! Не наши, из соседнего посёлка парни. Я козу сбежавшую искала, и на отдыхающих у озера парней набрела. Думала умру от ужаса и отвращения, когда мне в лицо перегаром дышали, лапая и задирая платье, сбивчиво шепча: «Ну чего ты ломаешься? Всем даёшь и нам дай».
А ведь один из них Снежану домой из клуба провожал, и он видел меня во дворе мельком.
Я его по неприятному оценивающему взгляду запомнила. По любому это именно сводная сестра ему обо мне гадостей наговорила! Я ведь по вечерам никуда не ходила и с молодёжью на посиделках не гуляла. Меня с парнями видеть рядом не могли. Хозяйство, некогда, и бабушка слабенькая уже, ухаживать надо было.
Если бы не вмешательство модифицированного, они бы меня изнасиловали. Вот только я до сих пор не могу сказать, что мне тогда повезло.
Не хочу вспоминать, не буду! До сих пор всё переворачивается в душе и жжение в глазах. Плакать как обычные люди я разучилась. Хватило бабушкиных слов: «Катенька, не плачь! Твои слёзы разрывают мне сердце». А сердце у неё и так слабое было. И после этого как отрезало. Я безумно боялась потерять ещё и её.
Задрала голову к небу. Его цвет в погожий день всегда напоминал мне глаза бабушки, и казалось, это она смотрит на меня с небес.
