Неожиданно он сделал рывок, оказавшись возле меня и, схватив за шею, процедил в лицо:
- Я сам займусь твоим наказанием.
- Продолжайте. У вас это хорошо получается, - просипела я, даже в этот момент не испугавшись. После всего, что он сделал со мной, чего мне ещё бояться?
Он ослабил захват, пообещав:
- Я больше ни одному твоему слову не поверю!
- А я не собираюсь вам ничего доказывать.
- Тебе лучше вообще помолчать, иначе придушу.
Он отпихнул меня от себя, брезгливо стряхивая руку, словно испачкался, и стремительно вышел из дома.
Оставшись одна, я постояла, потирая шею и не зная, что теперь дальше делать. Идти наверх, чтобы ему потом было удобнее меня насиловать не хотелось. Но ничто не помешает и здесь меня домогаться, если пожелает. Это вчера он пошёл на поводу у моей стыдливости, сегодня слушать не станет. Вздохнув, поплелась всё же наверх.
***
Арман Диаль
Дрянь! Будь проклята наша парность. Я как чувствовал, что меня ждёт, абсолютно не желая встретить свою пару. Невыносимо, когда один её аромат выворачивает тебя наизнанку.
Когда теряешь контроль над собой, ненавидишь и при этом безумно желаешь. Я сбежал из дома на воздух, чтобы не взять её там же на месте, расписываясь в своей слабости перед ней."
"И ведь даже не раскаивается! Попроси она прощение, объясни свой поступок тяжёлым финансовым положением, и я бы понял, простил и перешагнул бы через это, больше не вспоминая.
«Факты таковы, что документы брала я и передавала их я», - передразнил про себя её слова. А ведь как праведно возмущалась ещё недавно.
Дрянь!
«А вы меня изнасиловали и не понесли наказания», - жалили её слова. Было противно от того, что она права. Я, который никогда не испытывал трудностей с женщинами, в основном избегал их откровенного внимания, по факту изнасиловал свою пару.
Она даже не скрывает, что не хочет меня, в то время когда у меня рядом с ней крышу рвёт от желания. И то, что она отдаёт своё тело без сопротивления, лишь безумно злит. Этого ничтожно мало! Хочется её всю, без остатка, чтобы принадлежала не только телом, но и мыслями, чувствами, каждым своим дыханием.
Всей своей продажной, ничтожной душой.
Что же ей ещё надо? Она больше не бедствует. Лучшие тряпки, салоны к её услугам. Хочешь учиться? Пожалуйста! Драгоценности? Вроде нравятся, но позже свой подарок я нашёл небрежно брошенным на полу. И отдаётся, словно снисходит. Ладно, бери, раз не можешь без этого. Бесит! Как же меня всё это бесит. Я чувствовал себя тигром, запертым в клетке.
