Сгорая от стыда, я нырнула с головой в воду, стараясь стереть из памяти тот момент. Да, теперь всё сходилось! И тогда эпизод с таблетками тоже понятен. Арман специально демонстративно их уничтожил, чтобы спровоцировать меня, выводя из себя. Я ведь действительно потеряла голову от злости, говоря ему всё, что думаю. У него получилось легко вывести меня на откровенность.
Манипулятор! Но стоило признать, что после полученной встряски, моё романтическое увлечение Максимом как отрезало. А может, свою лепту внесли и подписанные документы на брак.
Я сама обрубила все концы. Воспитание не позволяло мне будучи замужем, страдать о другом. Бабушка с детства мне говорила, что мужа нужно выбирать тщательно, но выйдя замуж, жить для семьи и по сторонам на других не смотреть, иначе крепкий брак не создашь.
Села в ванной, обнимая себя за колени, не в силах поверить, что я теперь жена. Это для модифицированных пара значит всё, а для меня это слово пустой звук. Именно приобретённый статус жены дал мне до конца ощутить, что мы создаём семью.
Арман сегодня заметил, что я меняюсь, становлюсь более в себе уверенной, но именно подписанные документы дали мне эту уверенность. Я не просто пара, по закону принадлежащая ему с потрохами, а теперь и супруга, со своими правами. А в семьях у нас равноправие!
Не знаю как у них, а в русских семьях, жена и скалкой дать по голове может благоверному в воспитательных целях.
«Или картину на голову надеть!» - вспомнила я свою выходку и какое было потрясённое лицо при этом у Армана.
Не выдержав, ехидно захихикала. Настроение резко поползло вверх. Сам в жёны взял! Ещё и документы до скандала подсунул, чтобы точно подписала. Пусть теперь не жалуется.
Посмеиваясь, я выбралась из ванны и, замотавшись в полотенце, высушила волосы и влезла в домашние брюки с футболкой. Всё же есть своя прелесть в том, когда дома одна. Слуг я ещё днём отпустила, зная, что ужинать дома не будем, а если вернётся Арман, встречу его в домашней одежде. После той нервотрёпки, что он мне строил, фиг ему, а не эротичное бельё.
Хотя, может, перед сном и надену шёлковую ночную рубашку, но это потом. Пока же я ощутила, что после всех перипетий во мне проснулся зверский голод и решила спуститься вниз поискать что пожевать.
На лестнице подобрала дырявый холст с испорченной картиной и спустилась, внизу сдвигая им обломки столика на полу и черепки разбившейся вазы с цветами, что стояла на нём. Сметя всё к стене, прикрыла обломки этой же картиной и пошла на кухню.
