.. - повторил он за мной, катая это слово на языке, а потом стиснул зубы, словно желая раскрошить его в пыль. - Я старался быть мягким с тобой, насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах, но если я тебе настолько неприятен.
Он приподнял меня до уровня своего лица, и спросил:
- Тогда ради чего мне сдерживаться, Катя?
У меня не было ответа. Он тоже, похоже, его не нашёл. Потому что поднял меня ещё выше, вынудив схватиться за его плечи для равновесия, и когда я открылась, медленно лизнул мою грудь, а потом обхватил губами сосок, вбирая его в рот.
Дальше он действительно перестал сдерживаться, ориентируясь лишь на свои желания, по-хозяйски трогая и целуя так, как хочется ему. Я его не останавливала, безучастно отдав своё тело. По крайней мере старалась такой казаться. Не дёрнулась даже когда его ладонь втиснулась между моих ног."
"Взбрыкнула лишь раз, когда он оттянул мне волосы назад, впиваясь собственническим поцелуем в губы. Но я не собиралась так же безропотно отдавать ему мой первый поцелуй.
Ну, не считать же им те поспешные с запахом перегара у реки, когда слюнявые губы елозили по моему лицу, попадая куда придётся. Тогда я уворачивалась, но сейчас было не уклониться, и я крепко стиснула зубы, поджимая губы.
- Открой рот, Катя, - потребовал модифицированный.
- Да пошёл ты!
Меня окатило холодом его глаз. Он не стал настаивать, вместо этого взял меня там же, держа навесу у стенки душевой. Потом деловито смысл следы и перенёс на постель для дальнейших эротических игр.
Наверное, после них не поцелованными на теле у меня остались лишь губы, а моя природная стыдливость в уголке билась в истерике. Потому что после того, как меня вертели во все стороны, распахивали до предела ноги, забрасывали на плечи, а потом вылизывали пылающие от интенсивных упражнений складочки, и начинали всё по новой, в моём теле вряд ли для него остались потаённые места. Разве что к прелестям орального и анального секса не приобщили.
Как хорошо, что ему нужно было на работу.
Это я после всего лежала без сил, а он принял душ, оделся, и выглядел вполне себе бодрым. Перед тем как спуститься завтракать, сообщил:
- Ты запустила себя. Не терплю неухоженных женщин. Я оставлю с тобой Мари-Энн, она запишет тебя в салон, где помогут привести в надлежащий вид. Ты поедешь туда по доброй воле, или мне придётся лично тебя туда сопроводить. Поверь, тебе не понравится, если мне придётся тратить на это своё время.
