А я с трудом сдерживаю слезы и прикладываю руку к животу. Тест, да, наверное, нужно, хорошо бы убедиться. Да вот только отец этого самого ребенка сейчас находится в СИЗО, а я ничего не делаю, ничего, черт возьми. Потому что для него это важно и потому что сейчас я, возможно, ношу под сердцем его ребенка, пусть еще не совсем ребенка, но в перспективе…Одному Богу известно, как сложно мне дается ожидание.
Как бы я не злилась на Макса, в глубине души я понимаю, что он прав. Помочь я ему ничем не смогу, а вот помешать — запросто.
Единственное, что я могу — ждать его возвращения и надеяться на то, что он цел и невредим. Все последующие дни после ареста Макса с меня не спускали глаз, несколько дней я прожила в доме родителей, но вскоре не выдержала, и сбежала в нашу с Максом квартиру, потому что чрезмерная гиперопека не только моих родителей, но и родителей Макса, меня убивала. Только Мама уперлась рогом и наотрез отказалась оставлять меня одну и сейчас я ей за это благодарна. Без Макса эта квартира кажется пустой, и, если бы не мама, я бы завыла от разрывающего душу болезненного одиночества.
Господи, как же я по нему соскучилась. Как же устала от этой разлуки, от неизвестности. Тетя Саша мало, что поведала, но из ее слов я поняла, что и ей Макс приходить запретил, на мое недоуменное выражение лица, она лишь пожала плечами, а потом сжалилась и объяснила, что сейчас навещать его стоит только одному человеку.
Надо ли говорить, какая ярость вспыхнула во мне в тот момент, когда мне открыли личность этого человека? Как хотелось натворить глупостей, дать волю эмоциям и вопреки желанию Макса ворваться туда, потребовать встречи с ним и заставить его объясниться.
Назвать хоть одну причину не размазать его по стенке и не расцарапать физиономию. Но это был лишь первый порыв: детский и незрелый. Отношения должны строиться на доверии, так всегда говорила мама, и я должна учиться доверять. С Ларой у нас свои счеты, а Макс…Макс ведь дал слово, попросил верить, в любви в конце концов признался.
Несколько раз девушка появлялась у нас в доме с кипой документов, я не вникала, наблюдала со стороны за совместной работой Демина старшего и Лары.
Из их разговоров я вынесла, что офис кишит полицейскими, работа встала, а они все продолжаю рыть, изъяли документы, что так любезно подсовывала им Лара, в надежде найти хоть что-то. Далекая от всей этой бурной деятельности я все чаще заостряла свое внимание на девушке, в поведении которой не было ничего, от знакомой мне стервозной натуры.
