Тебе принадлежу (СИ)

—Ближе к делу, — произносит Юлька тоном, так сильно напоминающим тон ее родного брата.

— Ты мне понравилась, сильнее, чем можешь себе представить, — продолжает Стас, не реагируя на слова Юльки. — Использовать тебя с каждым днем становилось все сложнее, а потом ты пришла ко мне, такая взволнованная, я сразу заподозрил что-то неладное и прежде, чем мы…в общем, когда ты сказала, что Демин решил на тебе жениться, я подумал: вот он шанс, мой шанс прекратить этот спектакль, отпустить тебя с минимальными потерями.

— Ты мог просто рассказать.

— Не мог, Катя, ты бы не ушла, а мне нужно было, чтобы ты ушла, сама и, чтобы на то, была весомая причина. Я думал Денис отступит, решит зайти, с другой стороны, раз уж так случилось, что тобой заинтересовался Демин, а вышло, наоборот. Через несколько дней после того, как я выгнал тебя из квартиры, Денис удивил меня, приказал вернуть тебя, любым способом, уговорами, угрозами, неважно. Вынудил снять побои и…

— Тебе не пять лет Стас, ты мог не учувствовать во всем этом, отказаться, прийти к нам в конце концов, — меня злят его оправдания, попытка выставить себя невиновным, мол, я так, мимо проходил и вообще не при делах.

Все плохие, а я один хороший. Я прекрасно помнила его поведение, его слова в последний наш разговор, его угрозы. Не было похоже, чтобы его к чему-то принуждали.

— У тебя все просто да? — усмехается, опирается спиной о стену и сползает по ней на пол. — Моя мать, Катя, почти шесть лет была заложницей этого ублюдка, — вздыхает Стас, повергает меня в шок своими словами.

— После смерти отца, его брат отчего-то решил, что она — его собственность.

— Ты говорил, что твои родители погибли, оба, — произношу, не понимая к чему он клонит."

"— Я солгал, — отвечает он. — Подростком я боялся Дениса, он не брезговал спустить пар, используя меня в качестве груши для битья, а когда повзрослел, решил дать отпор. Результатом моих действий стало то, что мать я больше не видел. Я вынужден был плясать под его дудку, знал, что он может с ей делать, если взбрыкну.

И я плясал, чтобы хоть изредка иметь возможность видеть мать. Знаешь, сколько раз я хотел придушить подонка, только мать совсем сдала, сядь я за решетку, она бы не пережила.

— И все же, достаточно было просто рассказать, мы бы помогли, Макс бы помог, — не сдаюсь я, мне жаль его мать, но ведь он сам сделал свой выбор. Пошел по пути наименьшего сопротивления, всегда проще обвинить других, лишь бы не признавать своих ошибок.