Тебе принадлежу (СИ)

С Матвеем у меня сложились особенно теплые отношения, с самого детства я ходила за ним хвостиком, бывало, он даже на свидания меня с собой таскал, правда, с целью избавиться от надоевших ему «липучек». Мне такой расклад не особо нравился, но чего не сделаешь ради лучшего друга.

—Ты от темы не уходи, Котя, — наигранно строго произносит друг, подливая вино в мой бокал. — Он же, как ты там говорила? Холодный робот! – повторяет он некогда сказанные мною слова. — Серьезно, Коть, как тебя угораздило согласиться на свадьбу с этим сухарем? – смеется Матвей, а мне его стукнуть хочется.

— Никакой он не сухарь, - произношу обиженно и опускаю взгляд на стол, настроение, поднявшееся с приездом Матвея, снова портится. — Он хороший, очень, — шепчу, водя вилкой по контейнеру, и аппетит сразу куда-то пропал.

— Э, да ты влюбилась, девочка моя, — тыкает меня в бок, вызывая щекотку и заставляя меня подпрыгнуть на стуле. — Влюбилась? Признавайся! – он откладывает вилку и окончательно переходит к пыткам, знает ведь, как сильно я боюсь щекоток.

"— Перестань, — смеюсь, делая попытку вырваться из его хватки, а он продолжает щекотать, заставляя меня захлебываться собственной слюной. — Хватит, у меня уже живот болит, —  произношу с трудом, согнувшись в три погибели и укатываясь со смеху.

— Признаешься, перестану, — обещает Матвей, продолжая пытку.

—Да, влюбилась, доволен? – рявкаю на него сквозь смех, и он наконец прекращает.

—Да, Коть, подставила ты меня, — произносит он, отстранившись.

Смотрю на него непонимающе, в каком смысле я его подставила и какая вообще связь между ним и моими чувствами к Максу? Хмурюсь, пока шестеренки в моей голове принимаются отчаянно вертеться, силясь разобраться в том, что он имеет в виду. Ничего путного в голову не приходит, поэтому решаю спросить в лоб, потому что Матвей явно не спешит объясняться.

—Ты о чем?

—Продул я, — вздыхает он, и пожав плечами, возвращается к еде.

Сначала я ничего не понимаю, а когда до меня доходит, открываю рот и застываю на месте.

— Только не говори, что вы поспорили! – рявкаю так звонко, что Матвей жмурится от неприятного уху звука. О, я прекрасно помню эти их идиотские споры, святая, мать их троица: Юлька, Кир и Матвей, иногда к ним присоединялся Димка. Убью, всех троих убью, честное слово, придушу или на милость тети Кати отдам, она порой так рявкнет и такую взбучку устроит, что надолго у них желание спорить пропадет.