Тебе принадлежу (СИ)

Или это мое? Сжимаю сильнее его каменный член, пока он буквально трахает меня языком, будто боится, что если отпустит, то я тотчас сбегу. Каждое движение его рук сводит меня с ума, вызывая в моем теле электрические разряды. Выгибаюсь в спине, когда ладонь Макса накрывает мою грудь, сжимая ее до легкой боли, очерчивая грубыми кончиками пальцев ставшие чересчур чувствительными соски

— Боже, пожалуйста, — сама не знаю чего хочу больше, чтобы он продолжал эту пытку или наконец взял меня, как полагается. — Максим, я хочу… — останавливаюсь на полуслове, наткнувшись на его, ставший в миг серьезным, взгляд, в котором нет ни следа того помутнения, что я видела еще минуту назад.

Смотрит на меня серьезно, вглядываясь в глаза, щурится как-то странно, будто подозревает в чем-то.

—Ты пьяна, — произносит он, перехватывая мою руку, все еще сжимающуюся на его органе, и осторожно ее убирает. Я готова стонать от разочарования, кто вообще мог подумать, что не так понравится его трогать. — Думаю, будет лучше, если ты сейчас ляжешь спать, — добавляет он и отстраняется, делая несколько шагов назад.

А я продолжаю прижиматься спиной к стене, глупо уставившись на мужчину, который еще минуту назад готов был вытрахать из меня весь Ад, а сейчас отвернувшись подходит к шкафу и достает из него футболку.

Он серьезно? Серьезно думает, что я не отдаю отчета своим действиям после нескольких бокалов вина? Набрав в легкие побольше воздуха, буквально запрыгиваю на него, вырывая из рук несчастную футболку и откидываю ее в сторону.

Чувствую себя нимфоманкой озабоченной, но раз уж начал дело, пусть будет добр его закончить.

Макс стоит, вперившись в меня взглядом, вижу, что он борется с собой, а я не хочу, чтобы он боролся. Подхожу ближе, касаюсь ладонями его грудь, встаю на носочки и не давая ему опомниться, целую. В какой-то момент, шумно выдохнув, он сдается и отвечает на поцелуй, руки обвивают мою талию и прижимают меня к обнаженному торсу этого невероятного мужчины.

— Я не хочу, чтобы, проснувшись утром, ты пожалела о содеянном, — шепчет он, покрывая поцелуями мои губы, щеки, скользит по ним вниз к шее, проводит языком по пульсирующей жилке, пока я царапаю его оголенную спину и свожу бедра, желая хоть немного избавиться от скопившегося между ног напряжения.

О чем он вообще говорит, какое сожаление, когда каждое его прикосновение отдается ударной волной в низ живота, когда меня ведет от его близости, от его запаха, от одного лишь его присутствия.