Тебе принадлежу (СИ)

—Вы что-то знаете, да? – догадываюсь и внимательно рассматриваю лицо Демина. — Знаете, что их связывает.

—Это не моя тайна, Кать, просто верь моему сыну, — улыбаясь отвечает дядя Дима и обняв меня за плечи, бережно притягивает к себе. Понимаю, что расспросы ни к чему не приведут и страшную тайну, связывающую моего жениха с этой женщиной мне, тоже никто не раскроет.

—Решил? — раздается голос отца. Дядя Дима выпускает меня из своих объятий, оборачивается и тем самым открывает моему взору Димку.

—Это временно, менты в него крепко вцепились, — качает головой Дима, поочередно подавая руку отцу и Демину.

Только сейчас осознаю, что Матвея среди присутствующих нет. – Езжайте домой, сказали же, сами разберемся, — произносит брат, переводя строгий взгляд от отца к Демину. Сейчас он как никогда напоминает мне Макса, тот же холодный взгляд, отсутствие эмоций и абсолютное спокойствие. У меня порой складывается впечатление, что эти двое – родные братья.

—Разобрались уже, - рявкает на брата папа и я непроизвольно дергаюсь, — молодцы.

—Не истери, — обрывает его Дима, — все я сказал, нам уже давно не по десять лет.

Смотрю на брата и что-то в моей голове щелкает, какой-то странный переключатель и тут до меня доходит. Я ведь так до него и не добралась. Все сваливается в одну кучу: страх за жизнь Макса, Лара и ее странная связь с моим будущим мужем, Дима, вообще все и весь этот коктейль Молотова сейчас обрушится на моего брата, потому что больше не на кого. Подхожу к брату, хватаю его за руку и словами «надо поговорить» тащу в сторону лестницы, подальше от ушей родителей.

Ярость бурлит в каждой клеточке тела, мне просто необходимо выплеснуть на кого-то эту взрывоопасную смесь и сейчас мой брат – лучший кандидат.

— Это не может подождать? – спрашивает брат, как только мы оказываемся на лестничном проеме.

—Нет не может, — рявкаю, — какого черта ты наговорил Юльке? — шиплю, хватая его за футболку.

—Серьезно? – усмехается брат. — Ты лучшего времени подобрать не могла?

Вглядываюсь в родные черты, в надежде отыскать в них хоть намек на сожаление, но ничего не нахожу.

Он явно не считает себя виноватым. С трудом держу себя в руках, желание вцепиться ногтями в эту самодовольную физиономию растет с каждой секундой. Я даже не знаю, на кого злюсь сильнее, на Макса, оставшегося наедине с другой женщиной или на брата, которому совершенно плевать на чувства окружающих его людей.

—Ты хоть понимаешь, как сильно ее обидел? – продолжаю отчитывать братца.