- Рита очень много о вас рассказывала, но, кажется, она упустила одну очень важную деталь.
- Какую? – расширились мамины глаза и ее испуганный взгляд метнулся ко мне. Я в свою очередь, с не меньшей растерянностью посмотрела на Матвея.
- Красотой Рита точно пошла в вас, - обольстительно улыбнулся Матвей, а на маминых щеках расцвел румянец.
- Ну, что вы? - отмахнулась она. – Все говорят, что Рита копия своего папы.
- Врут, - не сбавлял градуса обольстительности в своей улыбке Матвей. – И, раз уж мы заговорили о Рите, я бы хотел немного на неё пожаловаться.
Ну, знаете… между нами, - шепнул он загадочно.
Он клеит мою маму или мне кажется?
- Что? Что она натворила? – подобралась мама и стала серьёзнее, как на родительском собрании, когда классная руководительница жаловалась ей, что я разбила плафон в школьном коридоре учебником геометрии.
- Частично в том, что случилось, есть и моя вина, - тягучим приятным голосом практически пел Матвей. Как удав кролику, блин! – Я вчера вечером злоупотребил прогулкой, и Маргарита приболела.
И я никак не могу убедить её отлежаться дома хоть один день. Температура тридцать девять, кашель, насморк. Хотя, что я вам рассказываю? Наверняка вы, как мать, уже сами уловили, что голос вашей дочери отличается от привычного.
- Да! – категорично кивнула мама и с укором посмотрела на меня. – Я еще по телефону поняла, что что-то не так."
"- Рита меня не слушает, но уверен, что у вас получится убедить ее остаться на один день дома. Всё-таки, со здоровьем не шутят.
- Матвей! – дернула я его за рукав, чтобы привлечь внимание, а заодно прекратить гипноз моей мамы, который он здесь устроил. – Я хорошо себя чувствую.
- Маргарита, - произнесла мама. Чёрт! Опять моё полное имя из маминых уст – ничего хорошего в этом нет. – Сегодня посиди дома. Я могу взять отгул и побыть с тобой.
- Не надо, мама! Мне не пять лет. И ты сама ходишь на работу, когда болеешь.
- Это я. Мне так можно. А ты сегодня остаешься дома. Будешь сопротивляться, я еще отцу позвоню. Дай температуру проверю, - подошла ко мне мама, притянула к себе и впечатала накрашенные темно-красной помадой губы в лоб.
Пока мама выполняла роль губного градусника, я, затаив злобу, посмотрела одним глазом на Матвея, который прятал улыбку за приглаживанием бороды.
- Ну, горячая ведь! – возмутилась мама, застегнув мне плотнее куртку и надвинув шапку почти на глаза. – Сегодня остаешься дома. Это не обсуждается.
- Мам!
- Я всё сказала, - отрезала она строго. – Всё.
