На нем не было ни Ириски, ни Матвея, ни даже его пледа.
В кухне горел свет. Я насторожилась, не зная наверняка, какими делишками может быть занят взрослый мужчина ночью на своей кухне.
Стоит ли идти? Или лучше просто положить одеяло на диван и так же беззвучно вернуться в комнату?
Из кухни донеслись звуки, похожие на всхлипывания.
Он там плачет, что ли?
На цыпочках подошла к кухонной зоне и выглянула из-за угла, но Матвея там не увидела. Всхлипы стали громче, но их источник всё ещё был неизвестен.
Прошла вглубь кухни и вздрогнула, обнаружив сидящего на полу Матвея, который именно в этот момент решил высморкаться в платок.
- Ой, Сосиска, - проговорил он в нос. – Закончатся бумажные платки и салфетки, я начну сморкаться в тебя. Ты, всё равно, самоочищающаяся.
- Ты простыл, что ли?
От моего голоса мужчина вздрогнул, явно не ожидав увидеть в такой час на своей кухне ещё кого-то кроме себя и котёнка.
- Чуть кони не двинул, - прижал он ладонь к груди, а второй рукой вернул на место сползший с плеча плед.
– Тебе бы колокольчик какой на шею…
- Ты почему на полу сидишь, если болеешь? У тебя полы же холодные! – возмутилась я, не понимая, какого чёрта в таком состоянии он восседает на полу, а не под слоями одеял.
- Аптечку разбирал. Нифига не нашёл.
Матвей нервно оттолкнул от себя небольшую коробочку, в которой было всё, но только для того, чтобы избавиться от диареи, запора и порезов.
- В холодильнике лекарств нет? – спросила я.
- О, точно! Там что-то на дверце было.
Заглянула в холодильник и нашла там только назальный спрей и просроченный сироп от кашля.
Детский.
- Ты последний раз в детстве, что ли, болел?
- Это от племянника, наверное, осталось. Не помню. А может и в детстве последний раз болел. А сейчас, вообще, последний раз болею. До утра с такими соплями точно не доживу – задохнусь раньше. Зачем только с бока на спину перевернулся? Все сопли так классно в одной ноздре кучковались…
- Какой же ты нытик, - закатила я глаза и протянула к мужчине руки.
– Идём в постель. В твою комнату. Я видела в холодильнике мёд и лимоны. Чай тебе хоть сделаю, раз ничего больше нет. Горло болит?
- Першит немного. Не заморачивайся, - нарочито небрежно поморщился Матвей, но, к счастью, мои руки принял без каких-либо возражений. – Подожди, - вдруг застыл он с моими запястьями в своих горячих ладонях. – В моей комнате ты спишь. Куда я там лягу?
- Друг Матвей не тупи, а! В свою постель и ляжешь, а я найду, где мне лечь.
