Техник-ас

Мы совершали каждый день по два, три, а то и четыре вылета, и редко какой из них обходился без воздушного боя. Немцы словно с цепи сорвались и пытались прорваться к ледовой трассе, постоянно меняя тактику. Это мог быть одиночный бомбардировщик с одной тысячекилограммовой бомбой или большая, до восьмидесяти – ста тридцати единиц, группа самолётов противника. На разных высотах, разными типами самолётов. И всё с одной-единственной целью – прервать сообщение Ленинграда с Большой землёй по льду Ладожского озера.

По сведениям, полученным от пленных, мы знали, что Гитлер был в бешенстве и пообещал вызванному в Берлин командующему 1-м воздушным флотом генерал-полковнику Альфреду Келлеру, что разжалует его в рядовые и пошлёт в окопы на Восточный фронт, если тот не уничтожит ледовую трассу.

Перехватить все самолёты противника, даже имея такое большое подспорье, как радиолокационная станция, мы были не в силах, и то тут, то там на Дороге жизни появлялись огромные полыньи от разрывов тяжёлых немецких авиабомб.

Выматывались все: и мы, и лётчики других авиаполков.

Несмотря на зимний мороз, нас вытаскивали из самолётов в насквозь мокрых зимних комбинезонах. Самостоятельно мы зачастую вылезти из кабин уже не могли: просто сил не было.

Две недели немецкого авиационного наступления вымотали всех. Потери были просто огромными – как у немцев, так и у защитников неба над Ладожским озером. То тут, то там с ледяной белой глади озера в небо поднимались чёрные чадящие столбы дыма от горящих сбитых самолётов.

Горело вытекшее из баков горючее, и казалось, что сам лёд горит.

Огненный лёд Ладоги.

Нас старуха с косой пока обходила стороной, а вот другие полки недосчитались многих опытных пилотов. Да и мы от усталости начали допускать в небе ошибки, несколько раз едва не закончившиеся для нас печально. Во всяком случае, пробоин в плоскостях мы стали привозить из вылетов очень много.

Лётчики ходили злые и раздражённые, срывались друг на друга и на техников. Сам был свидетелем, как старший лейтенант Мищенко (позывной Вьюн), вернувшись с боевого вылета, набросился на своего техника с претензией, что тот недосмотрел за пулемётом, который заклинил в самый критический момент.

Бледный техник (а за такой залёт запросто можно и под трибунал угодить) полез проверять вооружение, и оказалось, что Вьюн просто расстрелял весь боекомплект до железки и не уследил за этим. Пришлось извиняться перед ни в чём не повинным техником.

Налётами на ледовую переправу немцы не ограничивались.