Техник-ас

Немец выполнил всё в точности, и вот из откинутого вбок фонаря на землю летит пистолет, а пилот встаёт в кабине с поднятыми вверх руками.

Написал на Кожедуба представление на звание лейтенанта и награждение орденом Красного Знамени. Заодно засел за отчёты о боевой работе. Рядом сидел и, что называется, скрипел пером Гайдар. Во время допроса Хартманна я аккуратно подвёл его к вопросу, знает ли он о предшествующей деятельности Руделя. Во время рассказа он и упомянул о Ленинграде и о линкоре «Марат».

Ну а Гайдар уцепился за это и теперь писал очерк о настигшем немецкого аса возмездии.

Кстати о Гайдаре. Я несколько раз замечал, что он частенько, особенно по вечерам, сидит какой-то печальный. Как-то подсел к нему.

– Что взгрустнулось добру молодцу? Аль кручина какая одолела? – попытался шуткой несколько расшевелить его.

– Родина моя тут, рядом, – вздохнул Гайдар. – Я же родом из Льгова. Отец с матерью преподавали в начальной школе для детей рабочих, и мы жили в квартире при ней.

Это потом уже, когда мне было пять лет, мы переехали под Сормово и через год – в Горький, он тогда ещё Нижним Новгородом был. А сейчас вот тоска что-то навалилась. Родные места, как-никак.

– А знаешь, друг мой Аркадий, – сказал я после недолгих размышлений, – бери-ка ты машину с водителем и съезди навестить родные места. Город совсем недавно освободили, и людям, особенно детям, будет приятно, что их знаменитый земляк о них не забыл. Документы тебе выпишем, чтобы всё было как положено, и вперёд.

Тут по прямой километров семьдесят будет. Ну, по дороге, понятно, и все сто. Так что даю тебе краткосрочный отпуск сроком на трое суток.

Гайдар вернулся из Льгова довольный. Школа, как и квартира, где он жил с рождения, не пострадали. Прямо там, в школе, организовали его встречу с детьми, и он с удовольствием пообщался с ними. Представляю, как рады были дети увидеть любимого писателя (а его действительно любили), да не просто писателя, а ещё и с голубыми петлицами авиатора.

В конце июня меня срочно вызвали в Москву. Причину вызова не объяснили, но приказали вылететь без промедления. И это в то время, когда со дня на день начнётся немецкое наступление, да и уже сейчас интенсивность воздушных боёв всё нарастала и нарастала. Настолько, что мы начали нести потери. За месяц мы потеряли двух лётчиков на Ла-5 убитыми и четыре самолёта, из которых один – «кобра». Гоч словил плюху от «фоккера».