Техник-ас

Как с тобой там можно будет связаться?

– По субботам у нас банный день, а после, примерно часиков в шесть-семь вечера, я могу уйти в увольнение часа на два-три – скажем, в пивную, что на базарной площади. Там ещё рядом кафе для немцев.

– Тогда по возвращении жди по субботам, что с тобой выйдут на связь. Буду либо я, либо человек от меня. Он спросит, где можно купить славянский шкаф. Если всё нормально, то ответишь, что славянский шкаф уже продан, но есть никелированная кровать. Если заметишь слежку или что-то подозрительное, то просто пошли куда подальше.

От связника получишь инструкции. До этого времени собери всю информацию об охране госпиталя, о том, где содержатся и как охраняются дети, и об охране взрослого концлагеря. Всё ясно?

– Так точно. – Плужников вытянулся по стойке смирно.

– Тогда действуй, старшина. Встретимся в Красном Берегу.

Старшина ушёл, а я ещё сидел, задумчиво глядя на тлеющие угли. И было отчего быть таким задумчивым. Больших иллюзий по поводу старшины и тех, кто записался в эту самую «Дружину», я не испытывал.

Далеко не факт, что те, о ком говорил Плужников, пойдут за ним на верную смерть. А ведь это так и есть. Это задание для смертников.

Детей мало освободить, надо ещё и вывезти их в безопасное место. Да хоть бы и в лес. И немцы просто так нас с детьми не выпустят, а значит, кому-то, и скорее всего большинству, придётся остаться прикрывать и отвлекать преследователей. И вот у тех, кто останется, шансов уцелеть практически нет. Согласятся ли те, кто однажды уже смалодушничал, на такой расклад? Лично я не уверен.

Надежды на партизан тоже нет. Сколько мы здесь уже наводим шороха, но так и не встретили ни одного и ни от кого из захваченных немцев и полицаев о них не слышали. Нет, время от времени где-то, по слухам, подрывали рельсы, пускали под откос поезда, обстреливали колонны, но в нашем районе, кроме тех случаев, когда отметились мы с Ритой, больше ни о чём слышно не было. Может, в районе Жлобина повезёт повстречать их.

– Гость ушёл. Всё тихо. – Пума, как всегда, подкралась бесшумно.

 – А это что такое? – кивнула она на так и оставшийся лежать чуть в стороне мешок, который приволок старшина.

– Это подарок для партизан. Сапоги. Новые.

– Он думает, что здесь отряд? Ты ему не сказал?

– Я не стал разубеждать его. Пусть пока будет уверен, что есть ещё кто-то, кроме нас с тобой.

Надежда на то, что удастся воспользоваться укрытым в лесу мотоциклом, не оправдалась: хвалёная немецкая техника наотрез отказалась заводиться.