Техник-ас

– Вы сказали «детей»?

– Именно так я и сказал.

– Что вам известно о немецком госпитале в Красном Берегу?

– Немного. Им особо не интересовались. Знаем, что там сборный пункт, на который со всей округи свозят детей от восьми до четырнадцати лет для отправки в Германию. Вы об этом говорите?

Лицо фотографа стало словно лист белой бумаги. Похоже, проникся.

– Документы вам будут. Сейчас сделаем фото, и через день их принесут домой к Анне Фёдоровне. С партизанами сложнее. Придётся обождать как минимум дня три-четыре.

Сами понимаете, до них ещё добраться надо, а им, соответственно, сюда. Да и не могу гарантировать, что они согласятся на встречу с вами.

Я едва не сплюнул на пол от досады. Время уходило как песок сквозь пальцы.

– У вас есть контакты в Красном Берегу? Дадите мне их, и встречу назначим там. Я отправлюсь туда сразу, как будут готовы документы. В отряд передайте, чтобы были готовы в любой момент выступить. Помните, что каждый день проволочки – это десяток жизней детей, – пошёл я на шантаж.

 – Кроме того, по итогам операции в Центр будет доложено о действиях либо бездействии каждого. На этом всё!

– Я вас понял, – кивнул фотограф, – я передам ваши слова руководству. А теперь пройдёмте, сделаем фото на документы.

Мы прошли в другую комнату, но не в ту, где на треноге стоял большой фотоаппарат. а в следующую. Здесь было что-то вроде фотолаборатории. На столе лежали несколько фотографий, на которые я не обратил внимания. Зато обратила Рита.

– А для чего на некоторых стоят цифры?

Она взяла в руки одну из фотографий и протянула мне.

На ней были два немецких офицера, позирующих на фоне виселицы с повешенными. Над их головами стояли цифры 1 и 2. На другом фото был запечатлён немецкий офицер, направивший ствол пистолета в затылок женщины с ребёнком на руках, стоящей на краю огромной ямы, заполненной трупами. Здесь над головой офицера была цифра 1, а над стоящими чуть в отдалении полицаями – 2, 3 и 4. Я перевернул фото другой стороной. Там под номерами были вписаны фамилии и звания.

– Это фотосвидетельства зверств фашистов, – скрипнул зубами фотограф. – Господа офицеры любят позировать при казнях, а потом приносят плёнки мне для проявки и печати фото. Видимо, домой их потом отправляют, чтобы родные гордились ими. Здесь копии их фотографий с их именами. Чтобы потом найти каждого и покарать.

– Сохрани! – протянул я ему фотографии. – Как зеницу ока храни! И документируй всё, что можешь, тщательно, до мелочей.