Техник-ас

 – Говорил я довольно тихо, так как от малейшего напряжения голова начинала немилосердно болеть. – Я очень сильно желал бы сдохнуть и лишить вас этого удовольствия.

– Вы говорите как настоящий солдат, – польстил мне немец. – Только мы, военные, в отличие от гражданских, спокойно относимся к смерти и не боимся её. Но всё же торопить её не нужно. Как говорится, всему своё время.

А ваше время, я надеюсь, придёт ещё нескоро, чего я вам искренне желаю.

– Если вы хотели меня успокоить или подбодрить, то у вас это явно не получилось.

– Вы храбрый солдат и умелый лётчик, за что я вас очень уважаю. – Немец чуть заметно склонил голову. Ну и актёр пропадает. – Да, мы, немцы, умеем уважать сильного и достойного противника. А вы противник более чем достойный, герр Копьёв. Вас очень ценит и ваше руководство, и ваши союзники. Вот, полюбуйтесь.

Он достал что-то из кожаной папки, лежащей у него на коленях, и показал мне. Журнал «Time», а на его обложке – моё фото при всех наградах и, что характерно, уже с тремя Звёздами Героя.

Следующие полтора месяца, пока я находился в какой-то, судя по всему, частной клинике и проходил лечение, майор Герхард Нойман был рядом со мной постоянно. Он вёл задушевные беседы и всячески выказывал мне своё уважение. От него, впрочем, я получил кое-какую информацию.

Когда мою бессознательную тушку извлекли из-под завалов того, что было колокольней, немцы уже знали от пленного партизана, что ими руководил некто в форме немецкого майора. Естественно, их заинтересовало, кто бы это мог быть.

Меня отправили в госпиталь в Жлобин (местный к тому времени уже догорал), где извлекли пулю из бедра. Я, в результате тяжёлой контузии, всё это время был без сознания.

Далее меня отправили в Варшаву и уже оттуда в эту клинику, расположенную в живописном пригороде аж самого Берлина. Можно сказать, в самом логове нахожусь.

Постепенно меня начали выпускать на прогулки в парк, в котором и располагалась клиника. Естественно, не одного, а всё с тем же Нойманом.

Во время этих прогулок Нойман в красках расписывал мне все те радужные перспективы, которые меня ждут, если я соглашусь перейти на службу к немцам.

– Я не понимаю вашего упорства, майор, – вещал он. – Ведь вы даже не член большевистской партии, а значит, не фанатик, а здравомыслящий человек. И, как здравомыслящий человек, вы должны понимать, что Советская Россия не выиграет в этой войне, она обречена. Наши неудачи на фронте носят временный характер.