Техносфера

Пепельные осадки прекратились, видимость снова улучшилась. По мокрой от пота спине гулял холодок. Ход сообщения, по которому он только что бежал, полностью засыпало, окрестный рельеф принял мягкие, коварные, обманчивые очертания. Метрах в пятидесяти от него образовалась огнедышащая воронка, — озерко магмы поглощало обломки стеклобетона.

Дрожа от усталости и перенапряжения, он с трудом добрался до пробоины в корпусе серв-машины, вполз внутрь и обессиленно затих, еще не веря, что выжил.

А ведь по большому счету, это был всего лишь «каприз погоды».

Захару понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Мышцы отзывались ноющей болью. Разница между сервоусилителями и лайкороновыми вставками оказалась огромной. Если в обычном бронескафандре достаточно всего лишь обозначить усилие, то тут его нужно сделать в полном объеме, а мышцы отвыкли от такого ритма движений, да еще и метаболический корректор в критические моменты подстегивал обмен веществ, пережигая силы.

Пепельные осадки тем временем прекратились. Над древними полигонами Земного Альянса воцарилась необычная тишь, нарушаемая лишь далеким рокотом крупных извержений. Ветер унялся, воздух теперь змеился маревом искажений, особенно над участками лениво пузырящейся магмы.

Для боевых испытаний техники, планета, что ни говори, подходящая. А вот выжить тут непросто.

Захар перебрался в рубку «Фалангера». Бронеплиты корпуса, как и большинство кожухов на ступоходах отсутствовали.

По сути, от машины осталось лишь шасси, усеянное неисправными узлами и агрегатами. Реактор сброшен, аварийных источников питания нет, — их давно растащили «дикие сервы».

Машина годилась лишь в качестве наблюдательного пункта. Обилие металла неплохо маскировало от обнаружения, а обзор с пятнадцатиметровой высоты открывался отличный.

Тоннель магнитопровода располагался в десяти километрах отсюда. Там, по словам Арчибальда начинались территории Иных.

Если верить карте местности, то в нужном направлении вела неплохо сохранившаяся автомагистраль, но в действительности все выглядело иначе. После пепельной бури рельеф укрыло коварным, рыхлым покрывалом вулканических осадков. Лента дороги отсюда не просматривалась.

«И что же мне делать?» — размышлял Захар. Воцарившаяся тишь и полная неопределенность давили на нервы. Любой неосторожный шаг мог привести к фатальным последствиям.