На Кутузовском был человек от ДС, не парься его искать.
Борзости набрался из открывшегося неба. Теперь было за-ради чего рискнуть.
– И автобус от него стоял? Пасли? – спросил Игорь К.
– Автобуса никакого не было! С какой стати? – правду сказал Илья.
– Синицына с какой стати приняли?
Видно, рвало его изнутри, если осторожность потерял, подумалось Илье. Пишет обо всем открыто, не боится, что чужие прочтут.
А потом, уже в электричке, предположил: это он Хазина на откровенность разводит. Страхуется так. Может, у них чистка там идет, и Петиными как раз руками чистят – Петя испачкаться не боится.
Что Игорю подсунуть?
Крутилось в голове разное. Набрал сначала: «Так то Синицын!», но одумался. Как понять, важен ли Синицын им всем был. Синицын это тот, кто предлагал Пете конфиската налево сгрузить.
Который должен был уйти абрекам. Тому самому Магомеду, в назначенный четверг. А Синицына взяли, если Игорь правду говорит.
Хазин знал вообще, что Синицына принимали? Когда это все успело стрястись? С ним, кажется, в Сигнале общались.
Разыскал Синицына там, припомнил ему разговор:
– Не торопи, вась! Серьезный чел, нельзя давить. Я скажу, когда.
– Долго не могу ждать. Че если фэсэры? – дергался Синицын.
– Не ссы.
Вот. Боялся фэсэров – и не зря. Приняли, значит – и недавно. Возможно, при Петиной помощи и участии. Так, по крайней мере, Игорь думает. Не ссы, Синицын.
Теперь где все, что абрекам полагалось? Пропало вместе с Синицыным? Синицын в мессенджерах исчез разом, будто мешок ему на голову во сне надели и уволокли.
Не успел он Хазину ни пожаловаться, ни предъявить: был человек и нет человека. И ни даже кругов по воде.
У кого спрашивать? У Игоря если только?
К Денису Сергеевичу Илья теперь точно не хотел Петей являться. Если Денис Сергеевич – Петин куратор от ФСБ, лучше прятаться от него столько, сколько получится.
С какой стати приняли Синицына?
Протелеграфировал Игорю: «Я не в курсе». Может, ты ошибаешься, Игорь, и я не знаю об аресте ничего. А может, знаю, но кокетничаю с тобой.
Или не кокетничаю даже, а просто окорачиваю тебя так: ты же чуешь, под тобой табурет шатается. Стой ровнехонько, не дрыгайся, а то ведь потом запишут – самоубийство. Как всегда пишут.
Игорь, однако, этого не вытерпел.
– Ты и про отца родного не в курсе был, а, Хазин?
– Не борзей, – цапнул его Илья.
Пришлось так сказать: в Петином характере. Хотя хотелось иначе – не в курсе, давай, просвети.
Но Игорь не собирался его больше учить.
