Адвокаты на разных сайтах говорили разное, но сходились в одном – если административного надзора нет, закон не запрещает.
Вот было бы у Ильи УДО – тогда капут.
Но УДО же не дали. Почти одобрили уже, а потом он сорвался-таки, вылез из кармашка.
Съел ложку горячего. Мать не хотела стыть. Обварился воспоминанием.
Ты меня сама учила, помнишь, не врать.
Учила не терпеть, когда бьют, а давать сдачи, даже если еще сильней схлопочешь потом.
Не прятаться от жлобов, которые меня в четвертом классе в сортирах стерегли и за школой стрелки назначали.
Ты мне говорила, что от других справедливости не дождешься, надо себе ее требовать.
Говорила, что врать унизительно.
Что стучать на других – позор. Ты меня выгораживала перед сукой-завучем, когда я не сдал тех, кто в спортзале стекла выбил.
Ты меня сама записала на дурацкое карате, хотя я и не просил. Не пригодилось, не спасло. Маваши-гири, больше ничего не осталось."
"А когда Олег из первого дома подбил меня бродячему коту шприцом одеколон впрыснуть, и кот, расцарапав мне в кровищу все руки, издыхал потом в мучениях и вопил на весь двор – ты мне сначала залечила царапины, потом дозналась до правды, а потом порола меня ремнем, жмурясь.
Я выкручивался и видел, что ты жмуришься, потому что тебе самой страшно было. Но пару раз ты попала – и было больно. Тогда. Говорила мне, что расплата всегда будет, не надо думать, что удастся увильнуть. Я запомнил урок, видишь?
Это потому что ты учительницей была, или ты, может, хотела быть мне и отцом тоже? Додавать, доделывать за него то, что он не сделал и не дал.
Хотела, чтобы я нормальным мужиком вырос.
А что я знал о жизни? Я решил, что так и надо. Поверил тебе. Пока человек маленький, он пластилиновый, из него лепи себе, что в голову взбредет.
А чего ты захотела от меня, когда меня забрали? Когда судья сказала, семь лет? Откуда взялось это в твоих телефонных звонках: «Не пытайся только, ради бога, героя играть, доказывать правоту»? Откуда: «Сломают»? Или «совсем убьют»? «Можно незаметным сделаться, и система про тебя забудет… Переждать… Перетерпеть… У тебя защитный слой».
Какой у меня – защитный слой? Нету у меня никакого защитного слоя.
Эти все правила, которым ты меня учила, они только для детства хороши, да? Почему о них на тюрьме вдруг стало надо забыть? Взрослая жизнь глубже детства, да, но тюрьма это самое дно. Там все из правил тоже сплетено, на тюрьме – бессмысленных, садистских, но тоже правил.
