Дверь в квартиру не запирается. Заходи, кто хочешь, бери, чего хочешь. Лучше всего было бы в квартире.
Пошла какая-то минута, а он все ждал. Слушал. Расхотелось спешить.
Дождался: с Деповской повернула к ним в проулок детская коляска. Розовая, лежачая. И с ней – женщина в стеганом синтепоне и вязаной шапочке. Он таких соседей не знал, а она шагала прямо к нему, к их подъезду.
Стоял, глядел на то, как она подкатывала своего ребенка к нему все ближе, времени меньше оставалось. Может, мимо? Может, в сосны идут?
– Молодой человек! Не закрывайте!
Надо было хлопнуть дверью у нее перед носом, взлететь одному по лестнице вверх, и если там кто ждет… Пускай уже в него одного стреляет, если стрелять пришел.
Пока она с коляской внизу провозится… А если этот, спускаясь, ткнется в нее и решит не рисковать?
– Не поможете поднять?
Она потерла раскрасневшийся на холоде нос. Мясистые икры в черной упаковке, блеклые глаза – в фиолетовой. Илья заглянул в коляску. Там была видна только кнопка носа, шапочка натянута по самые щеки.
Сопела ровно.
– Девочка.
А может, наоборот: если он вместе с ней будет подниматься, они не решатся? Свидетель. А женщину с ребенком убивать заодно это как-то… Проще уж в другой раз. Илье было бы проще то есть.
– Вы из нашего дома?
– Я… Тут. Да. Из одиннадцатой. Горюновы. Приехал только что.
– А мы снимаем. Пятый без лифта! Сказала бы. Поможете? Вы слышите меня, молодой человек?
– Да.
Взялся за передние шасси. Распахнул дверь пошире. Шаг. Шаг. Сверху было почти тихо. Эхо только шаркало вперед по лестнице, больше ничего.
Младенец от качки запричмокивал, забеспокоился. Стал хныкать. Мешал вслушиваться.
– Полгодика, – рассказала женщина. – Вас как зовут?
– Илья.
– А то муж на работе весь день, хоть не гуляй.
Вывернули со второго к мусоропроводу между этажей. Девочка расходилась, начинала верещать.
Как в том сне, вспомнил Илья. Как во сне, где он шел по подъездным ступеням и ждал затылком пули. А вышел к Нине в квартиру, в лето, в преддорожные хлопоты и в печеный яблочный аромат.
В спину упорно дуло от незапертой подъездной двери, подгоняло Илью вверх. А Илья на вред ветру притормаживал, не хотел восходить.
Подошли к третьему.
Мимо своей двери постарался проспешить и отвернуться, вдруг в глазок смотрят.
Поднял их на пятый, принял благодарности, и сам ее поблагодарил – ей непонятно, за что. Только когда она заперлась у себя, у Ильи чуть отлегло.
Спускался на цыпочках.
Спичка была на месте, но он не поверил спичке.
