Что ты за человек вообще, Хазин?! За что ты с отцом так? Если бы у Ильи был такой вот телефон – но собственный, если бы в нем можно было просто вбить в поисковую строку: «Отец» и найти действительного отца где-то в своей запамятованной прошлой жизни… Контакт найти.
За что, на что?
– СКОТИНА НЕБЛАГОДАРНАЯ! ИУДА!
Отец печатал все заглавными. Все, что он Пете присылал – все состояло исключительно из заглавных букв.
– И не надо только из себя строить святого! – орал ему сын до этого.
– ТВОЕЙ НОГИ ЧТОБЫ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО В МОЕМ ДОМЕ!
Еще выше.
– А ты привык, чтобы все по-твоему всегда было, да?
– ПОТОМУ ЧТО ТЫ СОСУНОК! САМ ЭТО ЗНАЕШЬ! ТЫ БЕЗ МЕНЯ ЧТО? ГДЕ БЫ ТЫ БЫЛ?
– Посмотришь, как я буду теперь справляться.
– ПОСМОТРИМ, КАК ОНИ ТЕБЕ ПОМОГУТ! ДРЯНЬ!
Еще.
– Я не могу сейчас. Давай тут все обсудим.
– ЧТО ТЫ МНЕ ПИШЕШЬ? ПОГОВОРИТЬ БОИШЬСЯ? ССЫКУН! ВЫЛЕЗАЙ ИЗ-ЗА МАТЕРИНОЙ ЮБКИ!
На этом все кончалось – вернее, с этого все начиналось. Илья перечитал в обратном направлении. Ничего не понять, кроме одного: никакого привета он этому человеку передать не может.
Что между ними стряслось?
Телефон лежал на столе – теплый от того, что Илья в нем копался. Телефон теплый был, казалось: от жизни. Но это другое было, конечно. Он был как перезрелый павший плод – лопался от гнили. Гнилостное вялое тепло от него и шло.
Но надо было кожицу проткнуть и ложечкой все из него вычерпать. Вычерпать и съесть. Иначе не спастись.
* * *Из-за материной юбки."
"Помоги, мам. Напомни, что там у меня с отцом случилось.
Забыл. Хорошо, что хотя бы с тобой мы не на ножах.
«Петенька, пожалуйста, поговори с папой! У меня сердце разрывается!»
«Ты же знаешь, что со мной можно начистоту! Отец правду сказал?»
«Неужели ты не понимаешь, что для папы это настоящая катастрофа??»
Хазин этих причитаний словно и не слышал. Ни на одно не ответил. О другом речь заходила – доставал затычки из ушей. Про отца – молчал. Может, он и катастрофы никакой не почувствовал? Или его, наоборот, в ней и контузило?
Надо было порыться в памяти, поискать отца.
Фотографии? Видео?
У Пети все было перемешано: алое зарево концертов с гонками по ночной Москве, Нина серьезная с Ниной веселой, съемка задержаний и угарные короткометражки о хихикающих кретинах с красными глазами, среди которых и сам Петя был. Пришлось идти вверх, вглубь, пока не нашел – давнишнее, устаревшее.
Кажется, банкетный зал.
Желтые стены, лепнина под потолком, сонные официанты.
