Тело

Еще бы как-то суметь отучить его относиться ко мне с позиции хозяина…

Время до обеденного перерыва пролетело быстро. Пока я одевалась, питалась, потом пыталась «изобразить» из своих прекрасных длинных волос нечто, напоминающее прическу, и «модернизировать» местный вариант женского облачения (малоуспешно — «пластилин» поддавался изменениям с трудом!), Риах появился вновь, причем в компании с укрытой непонятным балахоном женской фигуркой. Отсутствующий взгляд и неподвижность сразу дали мне понять — Теге.

— Ма-рина… — белокожий проворно подхватил меня под попку и притиснул к себе с более чем прозрачным намеком. Я осторожно покосилась в сторону женщины «со взглядом в никуда».

Да уж, мне так не суметь. Сразу станет понятно, что я — другая, с душой… Но вот отношение Риаха к посторонней Теге — как к предмету мебели — меня напрягло. Вот лично я смущаюсь: ощущение третьего лишнего не покидает. Поэтому для меня и речи быть не может о какой-либо близости в присутствии… постороннего.

Белокожий изменение в моем состоянии, конечно, почувствовал и, отстранившись немного, внимательно посмотрел на мое лицо. Я выразительно указала взглядом на фигуру, так и стоявшую у стены в ореоле сизого тумана. С недоумением проследив за взглядом, он вновь вопросительно уставился на меня, явно не понимая, в чем причина «нежелания».

— Не могу так: она же все видит, — буркнула я, испытывая чувство глубокого унижения.

Риах удивленно зашипел и отозвался:

— Я тоже Теге! — разозлилась я. — Но Ма-рине во мне от этого не легче.

Мужчина несколько растерялся, пристально рассматривая выражение моего лица, но, уверившись в том, что я не выдумываю, отступил. Подумав немного, потянул меня за руку в сторону очистительной кабины.

«Хотя бы так…» — смирилась я, тоже страдая от повышенного возбуждения.

— Погоди! — попыталась я воспрепятствовать движению, вновь посмотрев на Теге, и предложила: — Вы проходите… присаживайтесь.

Ничего не произошло — женщина факт моего обращения проигнорировала.

— Это же Теге! — обреченно пояснил мне Риах. — Она подчиняется только хозяину или тому, кому он велит подчиняться. Проходи и сядь на пузырь!

Последнее относилось к неподвижной фигурке, которая, стоило раздаться приказу, сразу сдвинулась с места и присела на средних размеров пузырь.