Телохранитель для демона

Я вбежала в покои эльфа, с тяжелым вздохом сорвала с себя остатки платья и направилась к Туману. Мои зверушки спали, причем Пушистик опять забрался на сергала, а я… подошла, легла рядом и обняла Тумана. Зверь открыл глаза, встревоженно заурчал, лизнул всеми тремя языками, и только сейчас я поняла, что опять плачу. Почему? Не знаю, но слезы по щекам и так тоскливо… Ненавижу эльфов! Всех!

— Ууау. — Сергал осторожно снял с себя спящего аварха и обнял меня лапой, я зарыдала громче.

Туман уткнулся мне носом в плечо и сопел, стараясь успокоить.

И вот почему я плачу? Почему, а?

Внезапно сергал зарычал, я мгновенно встала, ища опасность, и только сейчас расслышала скрежет по стеклу. Пошла на звук, подошла к стеклянной двери в спальне, которая вела на балкон, и вздрогнула от неожиданности — за стеклом уныло стоял паук и печально смотрел на меня шестью алыми глазками. И весь такой несчастный и небольшой совсем — всего-то ростом с СеХарэля. Открываю дверь, выхожу на балкон и замираю, это пока паук обнюхает.

За свою жизнь я не опасалась — этот явно из ткачей, ядовитые железы есть, но яд мне не повредит, а вот боевой из лесов ДакхараГарая был бы даже для меня опасен.

— Тьмы, — простонало мохнатое и многоногое.

— Кошмаров. — Вообще я была удивлена появлением паука, но раз пришел, значит, ему что-то надо.

— Я Тонкопряд Танмирский…

О! Ооо! А… Ааааа!

— Вы гений, — бросаюсь к насекомому и радостно трясу первую попавшуюся мохнатую лапу. — Ваши произведения — шедевры! То, что вы создаете, это даже не ткани… это новая философия! Это…

Паук странно посмотрел на меня и невнятно произнес:

— Хм… даже не притворяется…

О чем он?! Но не успеваю открыть рот, как паук изрекает великую мудрость:

— Жизнь — дерьмо! — и устраивается на краю балкона, свесив две ножки вниз.

Сажусь рядом и добавляю:

— Ага, огромная орочья выгребная яма…

— Народ вокруг — сплошная издевка Хаоса… — Этот Тонкопряд словно мысли мои читает.

— И не говори, — поддерживаю беседу, — чтобы этому Хаосу… на Тьме жениться!

— А ты жестокая.

 — Паук хмыкнул, и возле его ядовитых клыков мигнуло облачко пара. — Мое время завершается, — с тоской протянул Тонкопряд.

Облачко истаяло, и я не сдержала стона — такой умнейший философ и так мало отпущенного времени… А все дело в том, что не могут пауки разговаривать, ну нет у них речевого аппарата, и потому они говорят, только если маг поработает с их глоткой или наложит заклинание «Вещания».