Телохранитель для демона

— Я смотрю на тебя… в твои прекрасные зеленые глаза, на твои губы, что манят, как два лепестка бархатной розы, на твое такое доброе личико и не понимаю… не понимаю, Тень!

Так тут все понятно — иди и набей рожу эльфу! У меня знаешь какое лицо было? Эх… лучше и не вспоминать…

— Я тебя обидел?

Ты? Ты мне повторно спас жизнь, и вообще… Не удержавшись, я обняла дарая и сразу почувствовала, как перехватывает дыхание и останавливается сердце… Ненавижу эльфа! Но тут Арвиэль решил еще и поцеловаться… Что такое поцелуй вообще и в частности? Это когда дыхание перехватывает, сердце замирает, колени подгибаются — и все это в буквальном смысле! И несмотря на то, что я все же попыталась вырваться, демон оказался настырным, что было само по себе достойно уважения, но не в момент моего фактического умирания… В общем, здравствуй, бессознательность…

* * *— Что с ней?! Это яд? Магия? Что с ней?! — голос дарая был полон ярости и тревоги.

— Она приходит в себя, Арвиэль. Выйди на мгновение. — Пальцы, явно чешуей покрытые, погладили по лицу. — Какая милая эльфочка… — Лениво поднимаю свою длань и ломаю гаду пальцы, даже глаз не открывая. — А-а-а! Твою мать оркам в поварихи! Да что б тебя…

— Сам эльфа! — простонала я и открыла глаза.

Глаза захотелось закрыть снова — мы были в Радужных чертогах! Свет, свет, свет… кругом один свет! Свет проникал через ажурный потолок, через разноцветные кристаллы в стенах, образовывал световой вихрь и сходился на мне!

— Орочий утр! — выругалась я и стремительно сползла с алтаря, на котором, оказывается, дрыхла.

— Тень, — дарай появился откуда-то слева, ухватил мои ладони и потянул к себе, уводя в сумрак, — как ты себя чувствуешь?

Шикарррррно! Только что придумала очередную смерть для эльфа! Притащу его сюда, пусть светлый сдохнет от света — забавно будет. А тот, с чешуйчатыми граблями, смотрит из-под капюшона очень недобрым взглядом и явно сейчас предложит совершить благое дело…

— Ее нужно убить!

Ну, и я права оказалась.

И тут Арвиэль совершил невероятное:

— Простите, учитель, — и он даже поклонился, — Тень порой ведет себя как ребенок.