Он методично обыскивал телеги, что-то там вытаскивал и складывал в сторонке. Действовал умело и быстро.
Мне же велено было находиться на виду. Такая вот несложная задача, с которой я прекрасно справлялась.
«Хоть у кого-то умницей буду» — мелькнула в голове горькая мысль.
Руньярдик, а про себя я продолжала кота звать именно так, свернувшись клубочком на моих ногах, спал. Изредка он вытягивал лапку и сжимал в коготках ткань штанов. Это выглядело так подкупающе, что я не могла сдержать своего умиления.
Надо же, как все обернулось.
У меня теперь есть прекрасный друг, который готов предложить мне кров и дать работу. Отчего-то я была уверена, что Руни, может, и не богат, как генералы императора, но дом его наверняка крепкий и теплый. И мама у такого доброго мужчины должна быть милой и радушной. И неважно, что он сейчас за ноги оттаскивает покойника в канаву к остальным трупам, часть из которых упокоил сам. Он все равно просто замечательный.
И все тут.
И котик у меня теперь самый лучший.
Ну, подумаешь, тощий и ухо погрызенное. Зато мой.
Мои ладони сжались в кулаки.
Вместо радости я ощущала жгучую злость.
Я как будто вышла из затяжного сна и обнаружила, что меня обокрали.Жизнь отняли.
Не было ведь ничего у меня до этого. Холодный и пустой замок, где я должна была высокомерно расхаживать по комнатам и указывать слугам на их просчеты. Наказывать за малейшие провинности. Никогда не улыбаться, потому что орина должна быть холодна и отрешенна. Не испытывать сострадания даже к детям.
И получать раз за разом выговоры от отца за то, что покрываю их. Я не справлялась, не соответствовала его ожиданиям. Все не так, всегда не так. Я не такая, как ему хотелось бы.
В какой-то момент даже супруга генерала Ордо не выдержала своего истинного и укатила обратно в дом родителей. И возвращалась лишь изредка проведать своих детей.Но... Да все в замке вели себя так, словно она уехала на время. Вот только вчера. И было принято спрашивать, а дома ли она. Мы настолько привыкли к этому двуличию, что даже не замечали его.
Ни я, ни Сабрина. О брате я и думать не хотела. Он пошел в отца, не внешностью, а мерзким характером.
Это он, будучи ребенком, следил за мной и сестрой и сдавал, как только видел у сараев с котятами в руках. Потому как у генерала Ордо существовало еще одно правило. Никаких животных! Они грязь. Любовь к мягким шерстяным комочкам приравнивала нас к крестьянам, которые возятся со своим скотом днями.
