Все самое лучшее. Не волнуйся больше ни о чем. Я все улажу.
Глава 38
Темнело. Казалось бы, нелепость: я весь день провела в телеге, совершенно ничего не делая, но при этом устала так, что глаза слипались. Кутаясь в одеяло, всё ближе подбиралась к лавке, на которой сидел Руни.
Хмурый. Он внимательно всматривался в дорогу и стегал лошадку. У меня создалось впечатление, что мы пытаемся кого-то нагнать. Но спрашивать ничего не стала.В очередной раз зевнув, снова чуть сдвинулась и уперлась затылком в поясницу перевертыша.
— Касси?
— Я мерзну, — честно призналась. — А ты тепленький.
— Да, ночью и вовсе трава покроется изморозью, — недовольно проворчал он. — Я чувствую это.
— А я чувствую, как хочется уже лечь, прижаться к тебе, но перед этим выпить кружку горячего травяного чая и съесть... Да неважно что. Главное, чтобы в живот упало.
— Прижаться ко мне? — я почувствовала его улыбку. — А как же репутация, орина?
— Ну, во-первых, ты просто никому ничего не рассказывай. А во-вторых, она мне на кой нужна? — я пожала плечами.
— Уж проживу как-нибудь с подмоченной.
Он не ответил. Да мне и не нужно было. Прикрыв глаза, я нашла ладонью под одеялом свернувшегося калачиком Руньярдика и почесала ему бочок.
Впереди послышался скрип и далекие голоса.
— Ночевать придётся у костра, Касси. До постоялого двора далеко. И мы будем не одни.
— Это не отменяет того, что прижиматься я буду к тебе, — вредничала я.
У меня просто не осталось сил что-либо спрашивать. Бояться. Нервничать.Я эмоционально выгорела.
Так хотелось услышать что-нибудь хорошее. Доброе."
"— Руни, расскажи о том месте, куда ты меня везёшь? Что за люди живут с тобой по соседству? Как выглядит город?
Он молчал. Возможно, даже не счёл нужным услышать меня. Наверное, любая другая девица на моем месте бы возмутилась. Топнула ножкой. Уличила в пренебрежении к своей персоне. Я же напряглась.
Поменяв позу, выглянула из-за широкой мужской спины.
— Капюшон на голову, Касси, — глухо произнес Руни. — Я запрещаю тебе разговаривать, когда кто-то рядом.
Если что-то нужно, прикоснись к моей ладони. Лицо никому не показывать. Сидеть как мышь. Ни на кого не смотреть.
Заморгав, я пыталась разглядеть, кто едет впереди.
— Это обоз? — глухо шепнула.
— Нет, торговцы. Вот только на телегах разносортный товар.
Немного поразмыслив, сообразила, о чём он толкует.
— Перекупщики? Как те, которым мои наряды продали и карету?
— Угу, — он кивнул. — С нас взять нечего, и потому мы им неинтересны.
